Цыганский барон
Шрифт:
Доминик не стал ее отговаривать. Он понял то, что понял и его отец, — свободную птицу нельзя держать в клетке, даже если эта клетка из чистого золота.
Они поговорили еще немного. Перса рассказала о том, как дела в таборе, оба посмеялись над новыми приемами, жанжано, изобретенными для того, чтобы надувать простодушных гаджио.
Потом
В комнату несмело вошла Кэтрин.
— Доброе утро, любовь моя, — поприветствовал ее Доминик.
Кэтрин непроизвольно коснулась ладонью округлившегося живота и с робкой улыбкой взглянула на Персу.
— Рада видеть вас, мама.
Перса окинула взглядом пополневшую фигуру молодой хозяйки, затем взглянула Кэтрин в глаза:
— И я рада видеть тебя, дочь.
Глаза старой цыганки наполнились слезами, и, словно в ответ, слезы навернулись на глаза молодой женщины.
Даже Доминик почувствовал, что в горле защекотало.
Какое-то время все молчали.
— Оставь нас, сынок, — попросила Перса. — Мне нужно кое-что рассказать моей новой дочке. Ребенок в конце концов на четверть цыган. Есть заклинания, которые Кэтрин должна знать, гадания и молитвы, призванные помочь малышу родиться крепким и счастливым.
Доминик хохотнул в кулак, и Кэтрин улыбнулась.
В дверях Доминик столкнулся с Яношем. Он заметил, что мальчик одет в самую простую из своих рубашек, в старенькие бриджи. И почему-то он был босиком.
— Заходи, — предложил он мальчику, — здесь кое-кто из твоих старых друзей.
Янош топтался на месте. В руках у него была связка книг, аккуратно перетянутая бечевкой.
— Персиваль сказал мне, что приехала Перса. Если она согласится взять меня, — сказал Янош, умоляюще глядя на цыганку, — я бы хотел уехать с ней.
— Янош, — воскликнула Кэтрин, вставая. — Неужели ты хочешь нас бросить! А как же учеба? Я знаю, что
— Мы поговорим об этом позже, любовь моя, — мягко остановил ее Доминик. — Я с самого начала предупреждал тебя, что мальчик может уйти. Он следует зову своей природы так же, как и мы следуем зову своей.
— Я возьму мальчика, — сказала Перса. — Мне будет с ним хорошо.
— Я люблю тебя, Катрина, но я не могу здесь быть счастливым. Я тоскую без наших. Я поеду с Персой.
— Тебя здесь всегда встретят с радостью, — сказал Доминик. — Знай, что как бы далеко тебя ни занесла судьба, тебе есть куда вернуться.
Кэтрин стояла как в воду опущенная,
— Не грусти, любимая, — сказал муж, беря ее за руку. — Скоро у тебя будет свой ребенок.
— Да, — улыбнулась Кэтрин.
— У тебя будет сын, — сказала Перса. — Мальчик, смуглый и красивый.
Кэтрин не стала спорить, не стал возражать и Доминик.
Доминик отправил Яноша собирать вещи — всю одежду и книги, которые он сможет унести, а женщинам предоставил возможность поговорить наедине.
Он вышел в сад и, проходя мимо фонтана, сорвал розу. По аллее, скрывавшейся под сенью деревьев, он пошел к семейному кладбищу. Он приходил сюда лишь однажды — в день похорон отца.
Сейчас он стоял у низкой железной ограды и смотрел на серый камень со скромной табличкой:
«Самуил Доминик Эджемонт, пятый маркиз Грэвенвольд. Покойся с миром».
Доминик постоял у могилы с минуту, затем положил на камень цветок. Пусть они никогда не испытывали привязанности друг к другу, но теперь они больше не враги.
Доминик поднял голову к небу. Кречет взмыл ввысь. Доминик следил за полетом птицы, пока она не скрылась из виду, и думал об отце.
Быть может, теперь наконец его отец обрел долгожданный покой.
Доминик улыбнулся. То же самое он мог сказать и о себе.