Цзянь
Шрифт:
Джейк внезапно весь напрягся. Он быстро протер рукой запотевшее ветровое стекло и завел двигатель. Тотчас же заработали дворники, очищая стекло снаружи. Теперь Джейк был полностью уверен, и сердце его забилось чаще. Он узнал одного из мужчин, закрывающего теперь за собой дверцу голубой "Субару": КГБ, Первое главное управление, Отдел внешней разведки.
Остальные трое уже сидели там. Дождь постепенно утихал, и, как только дверь захлопнулась, водитель начал сдавать назад, выбираясь из узкого промежутка между машинами.
Уже несколько часов они слышали низкие раскаты грома,
Ничирен остался внутри дома, чтобы подумать над хитрыми комбинациями, сложившимися на трех досках для вэй ци. Игра на всех трех достигла средней стадии, и положение было настолько сложным, что Марианна оставила всякую надежду увидеть в конфигурации шашек возможности для атаки и обороны. Кроме того, ей не хотелось смотреть на эти доски, напоминающие ей о Джейке.
Она возвратилась на энгаву, хотя здесь уже было прохладно, особенно в длинных тенях, отбрасываемых деревянными столбами.
Багровое солнце, казалось, наткнулось на одну из вершин Цуруги, да так и замерло, наколотое на нее, поливая ее склоны своей кровью. Марианна стояла, прислонившись спиной к одному из столбов, и смотрела вниз на темные грозовые тучи, окутывающие долину. Они заметно приблизились, наползая на уступы скал. Скоро, - подумала она, - дождь доберется и до нашего "орлиного гнезда".
"Ниссан" слегка занесло на повороте и он начал скользить в опасной близости от края обочины, за которым была пустота, а вернее, шесть тысяч футов каменной стены, почти отвесно падающей вниз, где смутно виднелась долина.
Осторожными движениями руля Джейк начал выводить машину назад на дорогу. Он почти не дышал и не шевелился, не желая добавлять дисбаланса машине и способствовать центробежной силе, уже начинающей свою опасную работу.
Вернувшись на асфальт, он опять придавил педаль газа до самого пола, посылая "Ниссан" вперед. В такую погоду, он знал, возможны грязевые оползни, падение камней. Или обочина начнет осыпаться.
Он потратил время на маневрирование и потерял из виду "Субару", тоже торопящуюся поскорее проскочить опасные места. Гроза преследовала их по пятам, настигнув опять, когда они начали подыматься по серпантину на гору Цуруги. Дождь хлестал по ветровому стеклу так, что даже работающие на всю катушку дворники но справлялись. Но надо торопиться. Скоро эту дорогу объемлет мрак ранних сумерек.
Но, во всяком случае, он знал, что им от него не улизнуть. Здесь только одна дорога. Он не может их потерять. Колеса скрипнули на следующем крутом повороте. Даже его желудок почувствовал центробежные силы, опять включающиеся в дело. В такую погоду они не заметят его, даже если бы подозревали, что он следует за ними. Джейк чертыхнулся, почувствовав, что его опять чуть было не занесло. Погода все хуже и хуже.
Он вдруг осознал, что последнюю фразу произнес вслух. Уже сам с собой начинаю разговаривать, - подумал он, наклоняясь, чтобы включить обогреватель. Обычно это помогает бороться с запотеванием окон.
–
Марианна стояла в дверях, глядя на Ничирена, сидевшего над средней из досок. Он взял черную шашку, намереваясь сделать ход. Поставил ее на доску, убрал с нее белую шашку. Затем поднял на нее глаза.
– Грозы обычно набирают силу, поднимаясь выше в горы, - сказал он.
– Но не беспокойся, здесь мы в безопасности.
Марианна усмехнулась. Ее позабавила трагическая ирония, заключающаяся в его словах утешения. После того, что ей пришлось пережить, ей ли бояться грозы?
– В детстве я любила смотреть на молнии, - сказала она.
– Отцу приходилось загонять меня домой силой, когда начиналась гроза. А я плакала, говоря, что он помешал мне увидеть такую замечательную вспышку. Мой брат всегда говорил, что я очень храбрая.
– Вы жили в большем согласии с природой, чем он, - заметил Ничирен таким сухим тоном, что Марианна не поняла, что это: комплимент или неодобрение.
– Ничирен, - обратилась она к нему, собираясь сказать, очевидно, что-то важное.
Он повернулся и посмотрел на нее с любопытством, будто на лань, внезапно выскочившую из лесной чащи. Пауза затягивалась, но она все молчала. Ничирен не торопил ее. Несколько раз она собиралась нарушить молчание, но останавливала себя. Наконец, решилась:
– Не пора ли отправляться?
Он покачал головой, и у нее упало сердце.
– Мне тяжко выносить эту вынужденную изоляцию от мира. Мне тяжко думать о том, через что сейчас проходит Джейк.
– Она бросила на него умоляющий взгляд.
– Я хочу быть с ним. Понимаете?
Он быстро отвернулся, но недостаточно быстро, чтобы она не заметила что-то в его глазах. Будто занавес упал, тяжелый и надежный, как свинец. Что это такое было? О чем он подумал?
– Если вы отправитесь сейчас, то наверняка пропадете.
В комнате быстро темнело, и она не видела, как шевелились его губы, когда он это говорил. Ее сознание зацепилось за что-то в его словах, как за корягу.
– Не понимаю. Почему вы так печетесь о моей жизни? Ведь я жена вашего врага.
– Я действую согласно инструкциям, - сухо ответил он. Тени омывали его фигуру, неподвижно замершую на татами. Бросив взгляд в ее сторону, он увидел в дверном проеме маленькую женщину в кимоно и гета. С некоторым изумлением он осознал, что его враждебное чувство к ней куда-то испарилось. Внешне она выглядела как жена Джейка Мэрока. Но здесь, на Цуруги, она стала какой-то другой. Он не мог понять, какой именно.
– Инструкциям?
– как эхо откликнулась она.
– Все-таки ты не человек, а просто марионетка. Кто-то дергает за веревочки и заставляет тебя плясать. Она одарила его уничтожающим взглядом.
– В школе учительница биологии принесла на урок лягушку. Совсем дохлую. И объяснила, что если к ее лапке прикоснуться острым инструментом, то можно заставить мышцы сократиться. Вот и вы такой же. Дохлая лягушка.
– Это все одни слова, - сказал он, возвращаясь взглядом к доске с шашками.
– Слова ничего не значат. Вот действия - это другое дело.
– Он сделал ход.