Д-р
Шрифт:
Славка. Сударыня, успокойтесь, я прошу вас.
Клара. Я жертва позорного обмана?
Славка. Но это не обман, сударыня!
Клара. Может быть, у вас. А у нас и во всем мире – скандал, обман! И господин – как зовут этого господина?
Славка. Велимир.
Клара. Этот господин Велимир – мошенник!
Славка. Позвольте, он не мошенник!
Клара. Как?
Славка (настойчиво). Нет, он не мошенник!
Клара. Как на вашем языке называется человек, который обманно
Славка. Господин Велимир не обманул вас. В минуту безумства, увлечения он согрешил… и… надо было спасти вашу честь, чтобы вы не поплатились унижением за свое легкомыслие. Такой человек не может быть обманщиком!
Клара. Вы знаете всю историю, вы его близкий друг!
Славка. Мы друзья детства.
Клара. Но это еще не причина, чтобы так его защищать! Он не остановился перед одним обманом, он представил еще себя сыном богатых родителей.
Славка. Но от того – богатые его родители или бедные – ничего не меняется.
Клара. Я венчалась с сыном богатых родителей!
Славка. Поверьте мне, сударыня, я думала, что на этот шаг вас толкнула только любовь.
Клара. Да, любовь, конечно. Только у нас любовь – действительность, а у вас – фантазия, поэзия. Любовь – не первый поцелуй, любовь – это связь на всю жизнь.
Славка. Сударыня, любовь одинакова как у нас, так и у вас.
Клара. Нет, брак между бедными – несчастный брак. Он не имел права лгать! Я вышла замуж за обманщика. (Потрясена.) Я обвенчана с обманщиком!
Славка. Но, сударыня!..
Клара. Ах, бродяга! Бродяга! С этой минуты для меня все кончено!..
Славка. Но, сударыня, не заходите так далеко в своем разочаровании. Велимир беден, но эту бедность и все неприятности он терпеливо переносит, ум и сила преодолевают все трудности жизни. Он заслуживает не упреков, а уважения, ведь у него чистая душа, детская, чистая душа…
Клара (слушая Славку, которая во второй части монолога говорит с пафосом и восхищением, широко раскрывает глаза, как будто перед ней открылась истина). Вы его любите?
Славка (вздрагивает, как преступник, схваченный на месте преступления.) Это неправда!
Клара (решительно и как бы подытоживая). Вы его любите!
Славка молчит, опустив голову, и только делает отрицательный жест рукой.
Любите… С этого и надо было начать наш разговор. Какая бездна передо мной. Я мешаю вашему отцу, мешаю вашему брату, мешаю вашему счастью!
Славка (плачет). Я ничего подобного не говорила! (Склоняется к одной стороне дивана, продолжая плакать.)
Клара. А мой ребенок? А мой ребенок?… (Склоняется к другой стороне
Живота, те же.
Живота (застает их в таком виде и смотрит на них). Вы разговариваете, что ли?
Славка и Клара не поднимают голов.
Живота. Славка, душечка, иди в свою комнату, там поплачешь, а я хочу сказать два-три слова Кларе.
Славка встает и, не отнимая платка от глаз, выходит.
Живота, Клара.
Живота. Клара, я хочу поговорить с тобой!
Клара (встает, взяв себя в руки). Слушаю вас!
Живота. Видишь ли, Клара, я должен тебе кое-что объяснить. В конце концов ты должна знать, чья ты жена. Ты, например, думаешь, что ты жена своего мужа, а в сущности, по-настоящему, это не так.
Клара. Я все знаю.
Живота. Ну, раз знаешь, тогда сама видишь, как обстоит дело, и, вероятно, понимаешь, почему я хочу отдать тебя под суд за измену.
Клара. Понимаю, и, если нужно, я помогу вам.
Живота. Неужели? Спасибо тебе! А чем бы ты помогла?
Клара. Заведите дело о разводе и скажите, что во Фрейбурге, когда уехал мой муж, у меня был обожатель.
Живота. Ого! Это чудесно, отлично! А как его звали?
Клара. Кого?
Живота. Этого твоего обожателя.
Клара. У меня никого не было, но, если нужно, пишите, что хотите. Один обожатель, два, три…
Живота. Так-то так, но если бы он у тебя был, так как бы его звали?
Клара. Э… Это все равно, можно назвать Иоганн Вольфганг Гёте.
Живота (записывает). Очень хорошо, и хорошо, что три имени сразу: забудешь одно – останутся еще два, а если и два забудешь, все-таки одно да останется… Ну, а нет ли еще чего-нибудь, в чем я мог бы тебя обвинить? Что-нибудь такое важное.
Клара. Если только нужно, попишите что от Фрейбурга до Белграда я ехала с одним богачом, который оплатил мне дорогу.
Живота (восхищен). Чудесно! А как бы его назвать?
Клара. Не знаю, мне все равно, серб, румын…
Живота. Скажем, румын… Титулеску, как же еще может называться румын… (Записывает.) А ты потом не откажешься?
Клара. Нет, я все признаю, лишь бы поскорее отсюда уехать.
Живота. Ты хочешь уехать?
Клара. Да, чтобы освободить вас. Я вижу, что мешаю всем.
Живота. Это с твоей стороны красиво, очень красиво. Я ведь всегда говорил, что мне нравится швейцарское воспитание. И в тебе мне это нравится!