Да, Босс!

Рей Полина

Пока парфюмер смотрел на Адама ошарашено, тот повернулся к Еве, стоявшей у него за спиной, и сунул пузырек ей под нос:

— Вы, как несомненный специалист по кошкам, должны распознать родной запах.

Секретарша осторожно вобрала в себя аромат концентрата и тут же закашлялась. Он удовлетворенно кивнул:

— Будем считать, что я получил ответ.

— А про кошачью мочу — это записывать? — донесся до него ее сдавленный голос.

— Обязательно, — усмехнулся Левандовский и снова посмотрел на несчастного парфюмера.

— Мой дорогой Этьен, то, что такой

опытный специалист, как вы, не замечает того, что наш будущий флагманский аромат воняет — именно воняет — тем, что женщина может получить и бесплатно, заведя в доме кота, означает, что уровню бренда «Левандовски» вы больше не соответствуете. — Адам говорил все это с такой жуткой любезностью, что у бедолаги-француза на лбу выступил пот. — А если вы это замечаете и позволяете себе тратить месяцы работы на то, что — я повторюсь — бесплатно можно понюхать в результате недержания у кота — вы не соответствуете уровню компании вдвойне.

Парфюмер в ужасе молчал, и Адам, продолжая глазами сверлить беднягу так, что тот уже должен был превратиться в решето, все тем же ласковым тоном поинтересовался:

— Как вы считаете, на кого ориентирован наш новый продукт?

— На уверенных и знающих себе цену женщин? — предположил опасливо француз.

— И много таких, по-вашему?

— Должно быть…

— Ошибаетесь. И наша задача — создать именно такой аромат, который помог бы любой женщине — даже самой скромной и зажатой — почувствовать себя уверенно и неотразимо.

— Но… но ведь об этом раньше не говорилось, — пролепетал Этьен.

— Верно, — охотно согласился Адам, — я это придумал только что. — Он кинул взгляд из-за плеча на удивлённо воззрившуюся на него секретаршу и приподнял бровь: — Записывайте, Ева, записывайте, — и, снова повернувшись к парфюмеру, добавил: — Так вот, Этьен, я хочу, чтобы вы в кратчайшие сроки создали мне такой аромат. Это ваш последний шанс сохранить даже не свою немаленькую зарплату, а в первую очередь — свою репутацию.

Когда за Левандовским и Евой закрылась дверь лаборатории, выпуская их на улицу и позволяя сделать глоток обжигающего стылого воздуха после удушливой смеси миллионов ароматов, Адам сказал, приподнимая воротник пальто:

— Спасибо.

— За что? — не поняла Ева.

— За идею, — коротко кинул Левандовский и начал спускаться по ступенькам к стоявшей у тротуара машине. — Ну что, вы идете? — кинул он застывшей на месте секретарше через плечо.

Глава 6

Ночь накануне поездки в лабораторию Ева провела почти без сна. Проснулась в четыре утра от какого-то кошмара, в котором её заваливало бумагами, потом кофейными зёрнами, а следом — фотографиями невесты Левандовского. И сразу поняла — она лучше будет бодрствовать, чем снова уляжется в постель и увидит ненавистное лицо ухоженной Вероники, смотрящее на неё с нескольких снимков.

Пройдя на кухню с плеером, Ева уселась на уголке, обняла колени руками и включила музыку. Пожалуй, пора было расстаться с уверенностью, что она сможет не думать о Левандовском. И смириться с тем фактом, что все её мысли

были только о нём.

Например, спит он сейчас или нет? Что ему может сниться? Новые контракты или разработки? Или что-то спокойное? А если не спит — чем занимается? Любовью со своей невестой? Или с какой-то другой женщиной?

Ева поморщилась, когда воображение свернуло не туда. Всё же она мазохистка, и даже спорить с самой собой в этом вопросе бессмысленно.

Она приехала в офис к восьми, справедливо полагая, что больше проверок, подобных вчерашней, босс затевать не будет. У Евы было четыре часа на то, чтобы избавиться от причиняющих неприятные ощущения мыслей, но этим временем она не воспользовалась. Напротив, умудрилась накрутить себя ещё больше, так что в офис Левандовского поднялась в каком-то странном раздрае. Чего только стоила первая встреча с боссом, когда она скорее почувствовала, чем заметила, как Адам срывает злость на ней. Это тоже было неприятно и болезненно, хотя, стоило просто вспомнить, что Левандовский платит ей большие деньги, так что вполне можно было и перетерпеть.

Но терпеть Ева не намеревалась. Зачем-то соврала боссу, что добавила в кофе желток, что впрочем возымело неплохой эффект. Фотография Ники, которую та так заботливо поставила на стол своего жениха ещё вчера, теперь выглядела как тот самый хлам, да ещё и весь в неприглядных потёках. Ну, хоть какой-то бонус от её маленькой лжи.

Ева не знала, что крылось в мыслях Левандовского, когда он задал ей тот вопрос.

«Вы ничего не хотите мне сказать?»

О, нет. Она не хотела. Успела передумать за предрассветные часы о миллионе вариантов того, как действовать дальше, и решила, что всё должно оставаться так же, как и сейчас. Кто знает, может, это такая проверка — или со стороны Адама, или со стороны Вероники. Или со стороны обоих. Так что лучше держаться от подобного подальше, но не забывать подмечать какие-то вещи, которые ей самой покажутся важными.

В лаборатории было… странно и непривычно. В нос ударяли самые разнообразные запахи, от которых у Евы едва ли не слезились глаза. Неужели из всего этого многообразия не слишком приятных ароматов впоследствии на полках магазинов оказываются те, от которых женщины сходят с ума и скупают их галлонами? Ева не знала, что за ароматы производит фирма «Левандовски», у неё попросту не было денег, да и поводов ходить по таким дорогим магазинам, где продавалась эта парфюмерия. Но сейчас почему-то захотелось, чтобы у неё был флакон тех самых духов, о которых говорил Адам.

Она вышла следом за ним на воздух и только когда вдохнула глоток свежего кислорода, в голове Евы стало проясняться. И те мысли, которые там появились, ей решительно не понравились. Значит, она подала ему идею…

Ева устроилась в машине рядом с Адамом, который плавно выехал на дорогу от обочины. Невольно залюбовалась тем, как он сжимает руль длинными сильными пальцами. Как бросает взгляд в зеркало заднего вида, словно бы небрежно, будто знает, что никаких помех кругом нет. Вообще ни единой. Включая его секретаршу, застывшую рядом бесплотной тенью.