Да, детка
Шрифт:
– Ого! Обалдеть!
– восхитился Гарри.
– Я первый, да?
– он на мгновение растерялся, что же показать Скорпиусу, но потом сосредоточился и вытянул серебристую нить с воспоминанием о том, как поймал свой первый снитч.
– Ого!
– рассмеялся Скорпиус, вынырнув из воспоминания.
– Ртом! Ну тебе сам Мерлин велел тренироваться совать туда разные предметы, - он поиграл бровями и тоже потянулся палочкой к виску.
– Так, на вот тебе для затравочки.
Это был прекрасный солнечный день, совсем ещё маленький Скорпиус лежал в высокой траве и, постоянно сбиваясь,
Гарри вынырнул из чаши, улыбаясь.
– Смотрю, у тебя большой стаж наездника?
– ухмыльнулся он и увернулся от полетевшей в голову подушки. Потом вынул следующее воспоминание - свой полет на гиппогрифе. Именно то ощущение свободы, полета и сподвигло Гарри в дальнейшем на его немного нездоровую страсть к скорости и маггловским автомобилям.
– Чёрт, видимо, гиппогриф - это судьба, - фыркнул Скорпиус.
– Ладно, так и быть, заводи. Только птенца, воспитывать будем!
Подумав, он достал воспоминание о первой самостоятельной поездке на машине, отчётливо вспомнив некоторую скованность, неуверенность и всепоглащающий восторг.
Гарри пребывал в том же восторге, что и сам Скорпиус, от его воспоминания.
– Здорово! Давай покажу тебе свое такое же, - он улыбнулся и выложил свое, двадцатилетней давности. Водил он тогда тоже немного неуверенно, зато куда более безбашенно. К тому же, дал Скорпиусу полюбоваться на себя в его возрасте. Интересно, какого его он сочтет более интересным?
– О чёрт, ты носил очки!
– выпалил Скорпиус, едва вынырнув.
– Не могу поверить! Очки, Гарри! Это было модно? Или что? А вот причёска мне твоя там нравится. Хотя тебе и так, и так хорошо.
– Как же модно, скажешь тоже, - фыркнул Гарри.
– Зрение было минус бесконечность. Потом коррекцию сделал у магглов. Я как идиот выглядел, да и за модой не следил раньше. Волосы у меня росли сами по себе, стричь не успевали. Неужели это выглядит нормально?
– он искренне удивился.
– Да, вполне себе стильный шухер, - хмыкнул Скорпиус и призвал с полки альбом с колдографиями - один из огромного множества.
– Вот смотри, у меня тут почти везде такой же, - он протянул его Гарри.
– Мерлин, - расхохотался Гарри, рассматривая колдографии.
– Хорошенький какой. С ума сойти. Действительно ангелочек.
– Он нежно погладил пальцем улыбающегося мальчишку, и тот рассмеялся.
– И прическа похожа.
– Гарри притянул Малфоя к себе за шею, потрепал по волосам и поцеловал в губы.
– Это одни из первых фотоссессий, - улыбнулся Скорпиус, отправляя альбом на место.
– Тогда до демонёнка я ещё не дорос. Зато вот тут, - он вытащил очередное воспоминание - на этот раз с поездкой на мотоцикле, - вот тут вполне даже.
– О да! Чертовски горячий и опасный парень, - без насмешки сказал Гарри. Скорпиус действительно выглядел
– Ух!
– восхищённо выдохнул Скорпиус.
– Ты охуителен, я уже говорил? У меня ничего такого в жизни не было, так что перейдём в другую плоскость. Как тебе такое?
На этот раз это был Хогвартс и четырнадцатилетний Скорпиус, стоящий за дверью в ванну старост и подглядывающий за высоким симпатичным парнишкой с обалденной фигурой. Стыд, страх, возбуждение - совсем лёгкое и оттого особенно приятное. Каждую эмоцию можно было буквально попробовать на вкус, ощутить себя терзающимся сомнениями подростком… Воспоминание было очень личным, интимным, но Скорпиус не боялся показать его Гарри, - в конце концов, тот совсем недавно наверняка испытывал что-то похожее.
– Кхм, - откашлялся Гарри, подняв голову из чаши, и ровно произнес, стараясь не показывать обжигающую ревность.
– Понимаю, почему ты стал геем. Красивый парень.
Гарри повертел палочку в руках, не зная, что еще сказать и какой реакции ждал от него Скорпиус. Он приставил палочку к виску и вынул очередную серебристую нить - ничего особенного, просто один совершенно замечательный день, когда он, двадцатипятилетний парень, впервые попал в парк аттракционов. Самое главное впечатление - американские горки и колесо обозрения. Они с Гермионой тогда отлично провели время, хохотали весь день, как дети. Очень эмоциональный для Гарри день.
– Гарри, - мягко сказал Скорпиус, просмотрев воспоминание.
– Ты меня не так понял. На парня этого мне начхать было. Я тогда просто впервые понял, что не такой как все.
– Ясно, - кивнул Гарри, все еще не в силах отогнать картинку, стоящую перед глазами..
– Извини, не сумел ухватить суть. Я особой сообразительностью никогда не отличался, - он криво улыбнулся.
– Тебе было страшно потом? Когда ты окончательно понял?
– Очень, - тихо признался Скорпиус и потянулся палочкой к виску.
На этот раз это была целая связка воспоминаний - вот юный Скорпиус улыбается какому-то парню, а тот презрительно кривит губы в ответ, вот кто-то насмешливо бросает: «Педик! Малфой-педик!», вот Скорпиус плачет, наглухо задернув полог… Но самое отвратительное оказалось в конце. Ледяной взгляд, полный презрения и холодной ярости, направленная на огромный расшитый золотом гобелен палочка. Рука Люциуса дрогнула, когда он выжигал имя внука с Семейного древа, дрогнула, но не остановилась. Где-то далеко был слышен плач Астории и крик Драко, но они так и не подошли к сыну - то ли не могли, то ли боялись… Скорпиуса на секунду окутало серебристое сияние, отделилось невесомой дымкой и впиталось в стены - это попрощался с бывшим хозяином Менор. Хлопок аппарации, и вот уже Скорпиус здесь, в этой самой комнате, совсем еще мальчишка, сломленный, раздавленный, падает на кровать и беззвучно плачет.