Да придет рассвет!
Шрифт:
Все последующие дни были вполне обычными, жизнь текла своим чередом. Я довольно быстро привыкла к своей новой причёске, тем более получила много комплементов, только пришло солгать, что насыщенный цвет и блеск всё это воздействие нового шампуня и маски для волос. А насчёт ногтей сказала, что стала употреблять больше кальция. Хотя почти каждый день мне приходилось их спиливать, уж слишком быстро они отрастают, но ведь смысл фразы: «Красота требует жертв!» никто не отменял. И я кардинально сменила цвет лака для ногтей, теперь мой любимый цвет – чёрный,
По словам Жени, видимых симптомов у него не наблюдалось, лишь после тренировки болели мышцы чуть сильнее обычного. Мне показалось, что внешне он возмужал ещё сильнее или, возможно, он был горд, что в силах справиться с нечистью, если она, конечно, встретится на нашем пути.
Началась новая неделя, и поэтому каждый мой час был вновь занят учениками. Поработав немного в школе учителем иностранного языка, я пришла к выводу, что занятия репетиторством мне приносит намного больше удовольствия, хорошую прибыль и плюс нервы в порядке. Поэтому я стала заниматься любимым делом вне стен школы.
Послышался знакомый стук в дверь. Стук своего возлюбленного я узнаю всегда.
– Милая, ты готова? – с порога спросил Евгений.
– Почти. Вот только ещё одну папку с заданиями возьму. Кстати, – поцеловала я его в щёку, – сегодня ты как-то по-особенному привлекателен!
– А ты разве не знала, что я вообще у тебя особенный! – улыбнулся он в ответ.
– Какие мы самоуверенные! Особенный мой, будь любезен, подержи вот эти книги, – хитро улыбнувшись, я взвалила на него около пяти книг, – и папки заодно.
– Ты решила до ночи работать! Я хотел прогуляться с тобой. Погодка сегодня то, что надо.
– Я хочу провести столько занятий, на сколько хватит моих сил, а по моим подсчётам, сегодня сил будет предостаточно.
Евгений молча подошёл ко мне и поцеловал. Как же он нежно целуется! А какой приятный аромат исходит от его тела. Без всякий сомнений – это мой человек.
– Так, милый, – отодвинула я слегка Евгения, – ты меня немного отвлекаешь.
– Я же не виноват, что ты такая вкусная…
Он сказал ещё что-то, но этого я не смогла расслышать. Всё моё тело свела больная судорога. Голову сдавливала боль со всех сторон, особенно с висков, в ушах стоял шум, и я пошатнулась.
– Что с тобой? – подхватил меня испуганный Евгений. – Что случилось? Не молчи!
– Ааа, что за боль такая! – единственное, что смогла я выговорить, так как за одной болью последовала другая.
Спина заболела так сильно, будто ломались все кости, а попытки приподняться даже с помощью Евгения были бесполезны. Мои ноги вмиг подкосились, и я упала, изнемогая от наисильнейшей боли. Голова закружилась ещё сильнее и на какое-то мгновение я отключилась.
– Любимая, ответь мне, – старался Евгений привести меня в сознание. – Где болит? Ты вся побледнела и губы посинели, – произнёс он, увидев мои едва открывающиеся глаза.
– Тело ломит… – произнесла я.
– Держись за меня, –
– Как же больно! Что со мной происходит? – спросила я, сдерживая слёзы. – Ты думаешь, это и есть превращение?
– Милая, я не знаю, – пожал он плечами. – А если нет. А что если ты больна? Давай позвоним в «скорую», пусть тебя осмотрят или, хотя бы, укол обезболивающий сделают.
– НЕТ! – вырвалось у меня. – Пожалуйста, не надо! Я ненавижу врачей, а тем более уколы. Мне чуть легче. Сейчас всё пройдёт. Дай мне пару минут.
– А если ты опять в обморок упадёшь! – возмутился Евгений, доставая телефон.
– Я же сказала, что не нужно никакого врача! – ударила я по руке Евгения, в которой был телефон.
Боль вызвала непонятную злость и агрессию, которая мне совершенно не свойственна. Дальше я закричала, чтобы он вышел из комнаты и оставил меня в покое. В его глазах читались озадаченность и расстройство, и, чтобы избежать скандала, Евгений молча вышел в другую комнату, оставив дверь слегка приоткрытой.
В тот момент я думала, что умираю. Моё тело ломалось. Все мои внутренние органы, казалось, перемещались и хотели выбраться наружу. Низ живота сводило судорогами, стало тяжело дышать, в ушах стоял гул, язык онемел. Тело не было мне подвластно, оно лишь причиняло мне адскую боль, а чёртовы ногти вновь отросли. Минут пятнадцать я лежала, стараясь не двигаться и сосредоточиться на боли. К моему великому удивлению, она стала проходить, и ко мне вновь вернулась возможность спокойно дышать. Головная боль, больше похожая на мигрень, прошла, и я смогла подняться с кровати. Подойдя к зеркалу, я увидела симпатичную девушку, которая была румяна, свежа и полна жизненных сил, как никогда прежде. Но внезапно я перестала любоваться собой, вспомнив, что у меня дома Евгений, и тут же вышла из комнаты.
– Милый, прости меня! – начала я. – Мне так стыдно перед тобой.
– О чём ты говоришь! Я ни капли не сержусь на тебя, – зажал он меня в своих крепких и таких родных объятиях.
– Ты же знаешь, я совсем не злюка! – старалась я оправдаться.
– Родная, ты выглядишь прекрасно! – осмотрел он внимательно меня со всех сторон. – И не скажешь, что несколько минут назад ты была так бледна…
– Послушай, – обратилась я к Евгению, – я не особо хочу верить в то, что мы вчера услышали, но мы должны признать, то, что было сейчас со мной, это чертовски ненормально и странно! А ещё эти ногти, взгляни, они опять отросли! У обычных людей такого не бывает, – показала я свои когти.
Евгений лишь молча кивнул в ответ и задумался.
– Меня кое-что насторожило, – продолжил он через пару минут.
– Что именно?
– Твой взгляд! Это не твой обычный взгляд. Этот был чужой: злостный, даже пугающий.
– Мне страшно, – прижалась я к своему возлюбленному. – Вспомни, что говорил отец Марсель, – во мне ведь живёт зверь.
– Не бойся! В тебе живёт лишь один зверь, и это всего лишь мой родной котёнок, – улыбнулся Евгений, стараясь меня приободрить.
– Я так сильно тебя люблю! Обещай, что не оставишь меня и поможешь с этим справиться, – не сдержала я всё-таки слёз.