Дабог
Шрифт:
…«Беркут» шевельнулся, с лязгом, который показался громовым в сторожкой, напряженной тишине увядающих плантаций.
Робот, секунду назад обреченно накренившийся к земле, вдруг начал приподниматься, приводимый в движение внутренними механизмами сервоподачи… Из дыр в его броне продолжал сочиться дым — это казалось кошмарным, невероятным наваждением, но он двигался, уверенно, целенаправленно…
…В сознании капитана Джошуа, наблюдавшего эту сцену на тактических экранах командного модуля, навечно отпечатались необычайно мощные лазерные установки, закрепленные на загривке страшной машины. Он машинально успел отметить тот момент, когда их непонятные, гибридные
Потные от напряжения ладони Гудмана сжимали рычаги точной наводки. Лейтенант в страшном, запредельном экстазе первого боя хотел сделать все сам. Контур человеческого тела, запутавшийся в тонкой координатной паутине цифрового прицела, манил сильнее, чем женщина в момент первой любви…
Палец Патрика нашел выпуклость кнопки. Ему оставалось лишь слегка сдавить ее, и чья-то жизнь затрепыхается, забьется в предсмертных судорогах агонии…
Он медлил, словно завороженный глядя в зеленоватую паутину прицела.
— Давай, Гудман, не тяни!..
Лейтенант вздрогнул. Голос капитана Джошуа, грубо подстегнувший его решимость, сыграл с Патриком злую шутку.
Нескольких мгновений замешательства, вызванных резким окриком капитана, оказалось достаточно, чтобы огромный робот ожил…
Лейтенант видел, как зашевелился внутри механического исполина тепловой контур человека. На горбе машины вдруг пришли в движение какие-то устройства, и все это оказалось спрессовано даже не в секунды, а в доли секунд…
Правый ступоход исполинской машины выпрямился, отклонив корпус, как раз в тот момент, когда лейтенант Гудман судорожно сжал сенсор залпового огня.
Очередь из десяти снарядов чиркнула по броне агроробота и ушла в рикошет, превратив в горящие щепки несколько деревьев…
— Черт! Я промахнулся!.. Ааа!!!
Пространство узкой прогалины между рядами симметрично высаженных деревьев внезапно разорвала очередь ослепительных световых стрел, и предсмертный крик лейтенанта сменился в эфире страшным булькающим звуком…
Изображения с нескольких камер моргнули и погасли, осталась только одна, парящая у края лесопосадок…
Капитан Джошуа потрясенно смотрел в стереообъем связанного с ней экрана, беззвучно шевеля побелевшими губами, не веря тому изображению, которое предлагала уцелевшая видеокамера…
Этого не может быть… — говорили его выцветшие глаза с расширенными зрачками.
На том месте, где секунду назад стояла БПМ, сейчас бил в небо фонтан огня и кипящей грязи. Камера показывала крупно, слишком крупно… он видел, как от жара сворачиваются в трубочку мясистые листья незнакомых деревьев, как из столба пламени вылетело горящее, кувыркающееся в воздухе ребристое колесо с огрызком оплавленной оси, потом среди занявшихся огнем деревьев что-то рвануло, выкинув в небеса несколько крупных обломков боевой машины… и страшный, закопченный, отрезанный, как ножом, кусок кормы БПМ, пролетев над деревьями, с лязгом рухнул в сотне метров от
Седьмой отдельный взвод космической колониальной пехоты (так, в связи с начавшейся операцией, теперь именовались приданные флоту планетарные соединения) вышел к южной дорожной развязке с опозданием в семь минут относительно установленного графика.
Они издали увидели БПМ, застывшую на втором ярусе дороги, под пологом электромагнитного статис-поля. Пехотинцы были злые и усталые после трехчасового прочесывания брошенных жителями городских зданий. Их камуфлированная броня, покрытая капельками дождя, сливалась с серым фоном вымокшей улицы, по закрытым забралам шлемов изредка пробегали статические сполохи электромагнитных «дворников».
Всем одинаково хотелось курить, поэтому незримое статис-поле, отсекающее дождь над позицией боевой планетарной машины, имело в эту минуту особую притягательность — под его покровом можно будет на минуту открыть надоевшие шлемы, не опасаясь при этом схватить дозу излучения от низвергающихся с небес радиоактивных осадков.
— Шевелитесь, парни! — для проформы прикрикнул сержант, но его бойцы и так прибавили шагу. Разбившись на двойки, они по-прежнему держали дистанцию, двигаясь по обеим сторонам улицы, но вид окраины города как-то ненавязчиво подсказывал — все, операция идет к своему завершению. Город захвачен, сопротивления нет, а об остальном пусть болит голова у Нагумо. Они свое дело сделали.
До заветного полога статис-поля оставалось несколько сот метров, когда БПМ внезапно сорвалась с позиции и рванула в сторону лесополосы, выворачивая своими огромными колесами центнеры раскисшей под проливным дождем почвы. Сержант остановился, проводил ее долгим, пристальным взглядом, но комментировать данный рывок не стал. Там, куда ушла планетарная машина, простому смертному делать нечего — эту мрачную поговорку, основанную исключительно на фактах, знал каждый солдат, от ветерана до молокососа.
Шагнув под полог электромагнитной защиты, сержант раздраженным движением отстегнул забрало гермошлема и первым делом сплюнул на сухой асфальт автодорожной развязки.
— Держим позицию! — мрачно прикрикнул он на бойцов.
Те нехотя опять разбились на двойки, расположившись по периметру, образованному статис-генераторами, которые выстреливала вокруг себя БПМ при каждой длительной стоянке.
— Курить-то можно, сержант? — осведомился один из бойцов.
— В кулак… — буркнул в ответ тот, напряженно вглядываясь в дождливый сумрак окрестностей. — Снайпер и гранатомет, на левый фланг!.. – вдруг приказал он.
Четыре человека пришли в движение, выполняя команду. Первым занял позицию снайпер, — присев за бетонный поребрик, огораживающий закругление автострады, он кивнул своему второму номеру. Напарник, на шлеме которого топорщилось несколько антенн, расположился в метре от снайпера, направив в сторону лесополосы раструб небольшого прибора.
— Все тихо, сэр, — спустя несколько секунд доложил он.
Сержант посмотрел на расчет реактивного гранатомета и угрюмо кивнул. Он-то знал, что корректировщик сейчас не видит дальше собственного носа, — радиоактивный фон местности ослеплял сенсоры приборов, а стена льющейся с небес воды делала мир за пологом маскировочного статис-поля просто сумеречным пространством, в котором царили неясные, размытые линии.