Дабог
Шрифт:
— Посмотри сюда, лейтенант!
Торс «Фалангера» остановился, не завершив движения. Казалось, огромный, устрашающий робот изумлен не меньше, чем сидящий внутри его пилот.
«Хоплит» Рощина сделал шаг в сторону, разворачивая плечевые ракетные установки, из которых торчали, бликуя в свете прожекторов, тупые, холодные жала ракет.
— Это неправильно, лейтенант… Она ни в чем не виновата…
Андрей понимал, что его слова уже не значат ничего.
— Рощин, ублюдок, я же тебя предупреждал… —
— Остынь, командир!.. Это мирные жители! Они не воюют с нами! — сделал последнюю попытку Андрей, но Сейча сейчас уже не могло остановить ничто — лейтенант сорвался с тормозов, возбуждение боя клокотало в нем, напрочь стирая остатки здравого смысла…
— Не надо, лейтенант… — В тихом голосе Рощина прозвучала теперь плохо скрытая угроза.
— Предпочитаешь занять ее место? — отрывистое дыхание выходило из горла Сейча вместе со словами, делая их похожими на шипение… — Я тебя предупреждал…
Очередь автоматической пушки разорвала наступившую после падения «Беркута» тишину, которая, словно саван, опустилась над истоптанной трехпалыми следами гарью.
Рощин отклонил торс своего «Хоплита», одновременно заставив робота сделать шаг назад. Его тридцатитонная машина была намного маневреннее массивного, тяжелого «Фалангера», и, как следствие, очередь прошла мимо, пропахав по обугленной земле цепь дымящихся воронок…
Андрей почувствовал, как во рту вдруг стало сухо и горько… Сейчас… Сейчас вторая очередь резанет по броне, прошьет рубку…
Он ошибся. Вместо выстрелов под правой орудийной установкой «Фалангера» открылся диафрагменный люк, и оттуда посыпались блестящие пустышки отстрелянных обойм. В горячке боя лейтенант не успел перезарядить пушки, и сейчас, выплюнув в машину Рощина остаток боекомплекта, лихорадочно жал сенсор перезагрузки.
Андрей видел, как отлетали от коленного сочленения «Фалангера» глянцевитые кожухи пустых обойм.
Дурак… — с обреченной грустью упрекнул сам себя Рощин.
Не дожидаясь повтора, он резко повернул «Хоплит» и в несколько шагов покрыл расстояние, отделявшее его от выгоревшей дотла машины сержанта Петча.
Лейтенант резко сместился вправо, открывая линию огня. Два других «Хоплита» застыли по краям гари. Оба пилота были ошеломлены, но ввязываться в разборки командира и строптивого подчиненного не собирались. «Фалангер» Делакруа по-прежнему не подавал никаких признаков жизни, возвышаясь возле опрокинувшегося на спину «Беркута» угрюмой, темной громадой.
Краем глаза Рощин успел заметить, что фигурка девушки куда-то исчезла.
Рыдая,
Ей казалось, что жизнь кончилась, а мир сузился до неестественных рамок темной, перевернутой рубки шагающей машины.
В полумраке ее рука наткнулась на что-то острое. Вскрикнув, она отшатнулась. Свет от сиротливо горящего на приборной панели «Беркута» тусклого, маленького экрана упал на развороченную ногу Степа.
Андроид повернул голову, посмотрел на хозяйку единственным глазом и вдруг произнес:
— Ольга Николаевна, вы должны мне помочь…
— Степ! — Она рванулась к нему, но в тесноте перевернутой рубки это оказалось непросто.
— Осторожно! — Видеокамера дройда с визгом повернулась в глазнице, когда Ольга схватилась за голову, ушибленную о выступ пульта. — Оля, доберись до кресла и успокойся!
Сколько лет она не слышала этого строгого голоса своего воспитателя? Удивительно, но она подчинилась без пререканий, как в детстве.
Кресло оказалось перевернуто вместе с рубкой, и ей пришлось не сесть, а лечь в него, задрав ноги.
Дрожащие запястья коснулись углублений в подлокотниках, и она почувствовала, как тысячи микроскопических игл впились в ее кожу.
Ступни ног нашарили два углубления в форме подошв…
На пульте управления внезапно вспыхнул изумрудный сигнал.
— Отлично. Включилось ручное управление, — спокойно прокомментировал Степ. Невозмутимость искалеченного дройда подействовала на Ольгу ободряюще. Краем глаза она видела, как Степан извернулся, вытянул руку, ухватил обгоревшими пальцами какой-то разъем в стене рубки и потянул его, извлекая на свет длинный кабель компьютерного интерфейса. Однако всей его длины не хватило, чтобы достать до облысевшей при пожаре черепной коробки дройда, и Степ опять конвульсивно задергался, придвигаясь к стене.
Снаружи гулко прогрохотала одинокая короткая очередь.
Степ наконец нашел приемлемую позу и воткнул компьютерный разъем в свою черепную коробку.
Ольга совершенно не понимала смысла его манипуляций. Что я делаю в этом кресле? Зачем?!.. Ее трясло, губы дрожали, а назойливое покалывание нейросенсорных иголочек в запястьях рук и в районе затылка пугало до дурноты.
— Степ… — сдавленно произнесла она. — Что ты делаешь? Нам нужно бежать отсюда, понимаешь?!
— Сейчас… — Он опять завозился, потом вытянул руку и намертво вцепился механическими пальцами в вертикальную стойку. — Теперь я закреплен, — сообщил он. — Закрой глаза и представь, что ты встаешь. Остальное я сделаю сам.
— Зачем?! – испугалась она. — Степ, не дури, умоляю тебя! Что ты задумал?!
— Нет времени, Оля… Его сейчас убьют!
— Кого?!
Степ не успел ответить — снаружи что-то раскатисто ухнуло, и земля задрожала.
Ольга зажмурилась.
Господи… помоги мне…