Дачники
Шрифт:
Шалимов. Свирепая женщина, скажу вам...
(Варвара Михайловна снова выходит на террасу.)
Суслов. Не люблю я ее.
Шалимов. Я человек мягкий, но, скажу вам по правде, едва не наговорил ей дерзостей.
Басов (смеясь). А она тебе наговорила.
Шалимов (Суслову). Вы поставьте себя на мое место: человек что-то там пишет, волнуется... наконец, устает, скажу вам просто. Приезжает к приятелю отдохнуть, пожить нараспашку, собраться с мыслями... и вдруг - является дама и начинает исповедовать: как веруете, на что надеетесь, почему не пишете о том-то и зачем
Басов. Это надо терпеть, мой друг. Проезжая по Волге, обязательно едят стерляжью уху, а при виде писателя - всякий хочет показать себя умницей; это надо терпеть.
Шалимов. Неделикатно это... неумно! Она часто бывает у тебя?
Басов. Нет... то есть да, частенько! Но я ведь тоже не очень ее жалую... Она такая прямолинейная, как палка... Это жена с ней в дружбе... и она очень портит мне жену. (Оглядывается на террасу и видит Варвару Михайловну). Варя... ты здесь?
Варвара Михайловна. Как видишь.
(Замыслов и Юлия Филипповна быстро идут по дороге от дачи
Суслова. Смеются. Шалимов, усмехаясь, смотрит на смущенного Басова.)
Замыслов. Варвара Михайловна! Мы устраиваем пикник... Едем в лодках...
Юлия Филипповна. Дорогая моя, здравствуйте!
Варвара Михайловна. Идемте в комнаты.
(Скрываются в комнатах. Суслов встал и медленно идет за ними.)
Замыслов. А Калерия Васильевна дома?
Шалимов (смеясь). Ты, кажется, побаиваешься женыто, Сергей?
Басов (вздыхает). Ну, пустяки. Она у меня... хороший человек!
Шалимов (усмехаясь). Почему же ты так грустно сказал это?
Басов (вполголоса, кивая головой на Суслова). Ревнует... к моему помощнику... Понимаешь? А жена у него, - ты обрати внимание, интереснейшая женщина!
(В глубине поляны проходят Соня и Зимин.)
Шалимов. Да? Посмотрим... Хотя эта Марья Львовна сильно отбивает охоту знакомиться со здешними женщинами, скажу тебе!
Басов. Эта, брат, совсем в другом стиле. Эта - о! Ты увидишь... (Пауза.) А давно ты ничего не печатал, Яков. Пишешь что-нибудь большое?
Шалимов (ворчливо). Ничего я не пишу... скажу прямо... Да! И какого тут черта напишешь, когда совершенно ничего понять нельзя? Люди какие-то запутанные, скользкие, неуловимые...
Басов. А ты так и пиши - ничего, мол, не понимаю! Главное, брат, в писателе искренность.
Шалимов. Спасибо за совет!.. Искренность... не в этом дело, друг мой! Искренно-то я, может быть, одно мог бы сделать: бросить перо и, как Диоклетиан, капусту садить... (Нищие тихо поют за углом дачи Басова: "Благодетели и кормильцы, милостыньку Христа ради, для праздничка Христова, поминаючи родителей". Из-за сцены появляется Пустобайка - идет гнать нищих.) Но - надо кушать, значит, надо писать. А для кого? Не понимаю... Нужно ясно представить себе читателя, какой он? Кто он? Лет пять назад я был уверен, что знаю читателя... и знаю, чего он хочет от меня... И вдруг, незаметно для себя, потерял я его... Потерял,
Басов. Я тебя не понимаю... Что это значит - потерять читателя? А я... а все мы - интеллигенция страны - разве мы не читатели? Не понимаю... Как же нас можно потерять? а?
Шалимов (задумчиво). Конечно... интеллигенция - я не говорю о ней... да... А вот есть еще... этот... новый читатель.
Басов (трясет головой). Ну? Не понимаю.
Шалимов. И я не понимаю... но чувствую. Иду по улице и вижу каких-то людей... У них совершенно особенные физиономии... и глаза... Смотрю я на них и чувствую: не будут они меня читать... не интересно им это... А зимой читал я на одном вечере и тоже... вижу - смотрит на меня множество глаз, внимательно, с любопытством смотрят, но это чужие мне люди, не любят они меня. Не нужен я им... как латинский язык... Стар я для них... и все мои мысли - стары... И я не понимаю; кто они? Кого они любят? Чего им надо?
Басов. Н-да... это любопытно! Только, я думаю - нервы это, а? Вот поживешь здесь, отдохнешь, успокоишься, и читатель найдется... Главное в жизни спокойное, внимательное отношение ко всему... вот как я думаю. Пойдем в комнаты! И того, Яша, попрошу тебя! Ты, знаешь, так как-нибудь... эдак павлином!
Шалимов (изумленно). Что-о? Как это павлином? Зачем это?
Басов (таинственно). Так, знаешь, распусти хвост на все перья! Перед Варей... перед женой моей... развлеки ее... заинтересуй, по дружбе...
Шалимов (не сразу). Нужно, значит, сыграть роль громоотвода? Ты... чудак! Ну, что же, ладно!
Басов. Да, нет, ты не думай... она милая! Только, знаешь, так как-то, скучает о чем-то... Теперь все скучают... всё какие-то настроения... странные разговоры, вообще, канитель! Кстати, ты женат? То есть, я слышал, что ты развелся с женой.
Шалимов. И снова был женат, и снова развелся... Трудно, скажу тебе, найти в женщине товарища.
Басов. Н-да! Это верно! Это, друг мой, верно!
(Уходят в комнаты. Дама в желтом платье и молодой человек в клетчатом костюме выходят из леса.)
Дама. Еще никого нет? А назначено в шесть часов... Как это вам нравится?
Молодой человек. Собственно говоря, я - герой...
Дама. Представьте! Я так и думала...
Молодой человек. Да, я герой... А он дает мне комические роли. Нелепо же, согласитесь!
Дама. Они всё хорошенькое - для себя...
(Проходят направо в лес. С другой стороны являются Соня и
Зимин. В глубине сцены Суслов медленно идет по направлению к своей даче.)
Зимин (вполголоса). Ну, я туда не пойду, Соня. .. Так вот... завтра, значит, я еду...
Соня (в тон ему). Хорошо... поезжай. Будь осторожен, Макс, я прошу тебя!
Зимин (берет ее руку). И ты... пожалуйста.
Соня. Ну, до свиданья! Недели через три увидимся... не раньше?
Зимин. Нет, не раньше... до свиданья, милая Соня! Ты без меня... (Смущается, молчит.)
Соня. Что?
Зимин. Так... Глупость. До свиданья, Соня. ..
Соня (удерживая его за руку). Нет, скажи... ты без меня - что?