Далеко в горах

Изо всех сил стараясь удержаться и не упасть, он дошел до угла и повис на канатах. Судьи совещались невыносимо долго. Чего они тянут? И так все ясно. Надо было терпеливо стоять в углу и смотреть в недоброе лицо тренера, который молча, злыми движениями вытирал губкой его лицо и шею. Потом надо было пройти от ринга к выходу, мимо зрителей на трибунах, и не заметить Валю. Сделать это ему не удалось. Всего на один миг мелькнуло ее лицо – неузнаваемо

бледное, несчастное, с полуоткрытым ртом, как будто она хотела что-то сказать.

После душа он вышел на улицу. Было очень тепло. Началось настоящее лето, густо и тяжело пахло цветущими тополями и айлантусом.

Он поднялся на трибуны и встал наверху, издали глядя на то, что происходило на ринге. Двумя жидкими гирляндами горели над стадионом лампочки. Трибуны были полупустые. В нижних рядах сидели настоящие ценители бокса, молодые парни, солдаты и мальчишки, а выше, где потемнее, парочками расположились случайные зрители, забредшие на стадион скоротать время и заодно поглазеть на бесплатное зрелище.

Выступала последняя пара. Когда ударил гонг, зрители встали и, не дожидаясь, пока объявят победителя, повалили к выходу. Все, кто проходил мимо Алексея, смотрели на него с бесстыдным любопытством. Всегда интересно, как выглядит человек, которого на ваших глазах избили до полусмерти.

Алексей выглядел отлично. Лицо у него было гладкое, влажно-румяное после душа, волосы тщательно прилизаны. Он стоял не двигаясь, стараясь не замечать дурацких взглядов. Он искал Валю.

– Пойдем, Алеша, – услышал он тихий голос и, оглянувшись, увидел Валю.

Она смотрела на него с откровенным состраданием, и он сразу почувствовал раздражение.

– Ты что как на похоронах?

– Я? Ничего подобного! Просто говорю: пойдем...

– Куда пойдем?

– Куда-нибудь. А чего тут стоять?

– Надо. – Он помолчал, стараясь подавить в себе раздражение. – Сергея Ивановича надо держаться, как по-твоему?

– Как хочешь...

Она отошла от него и спустилась по ступенькам на землю. Алексей видел, как она остановилась в тени, под стеною трибун. Тоненькая фигурка стояла в темноте смиренно и одиноко. Внезапно он сбежал вниз, обнял ее за плечи.

– Ну, как я был? Совсем не гожусь, правда?

– Нет, ты держался молодцом. До третьего раунда...

– Да, в третьем раунде я выдохся. Но знаешь что? На первенстве города я у Юрки выиграю. Даю тебе слово!

Она притронулась пальцами к его руке.

– Алеша... – В лице ее вновь мелькнуло сострадание, и он разозлился.

– Что?

– Я хочу сказать... Зачем тебе этот бокс, Алеша? Тебе и так трудно. У тебя и времени нет тренироваться как следует.

– Есть у меня время. И вообще это мое дело.

– Алеша, милый...

– Валя, я тебя прошу! – Он повысил голос. – Ты же ничего не понимаешь – зачем говорить?

Они спорили об этом слишком часто. И сейчас она не должна была заводить этот разговор. Это было нечестно.

Он чувствовал себя вправе дать волю раздражению. Зачем она пришла сюда? Посмотреть, как он проигрывает? И потом, воспользовавшись случаем, начать его отговаривать? Так пусть она знает раз и навсегда: он никогда не бросит бокс и в августе выиграет первенство города.

Он неожиданно умолк. По лестнице, громко разговаривая, спускались Сергей Иванович с Рафиком Восканяном. Рафик выиграл последний бой. Даже в темноте было видно, как у него блестят глаза. Он прошел мимо, обдав Алексея запахом потного, горячего тела.

– Поздравляю, Рафик, – сказал Алексей.

– Спасибо, Лешенька! – радостно отозвался Восканян и на ходу с великодушием победителя пошлепал Алексея по плечу.

Тренер как будто не заметил Алексея. Но пройдя несколько шагов, он оглянулся и сказал:

– Не уходи, Сычев. Ты мне нужен.

Через четверть часа тренер вышел из павильона, и они зашагали рядом. Валя шла сзади.

– Как думаешь, почему проиграл? – спросил тренер.

– Не в форме я, Сергей Иванович.

– А почему не в форме?

– Сами знаете... Тренировался мало.

– Да. Знаю. – Сергей Иванович остановился. Большие ворота парка были уже заперты, надо было возвращаться к задней калитке. Они стояли перед запертыми воротами.

– И как можно надеяться на выигрыш, если человек не тренируется, пропускает занятия, опаздывает?

– Сергей Иванович, прошлый раз я опоздал – машин не было...

– А эти данные, товарищ, никого не интересуют. Расскажи своей тете!

Алексей стоял насупясь, носком ботинка ковыряя песок дорожки. Он ждал от Сергея Ивановича разноса, сердитых выкриков, но тренер говорил спокойно и вяло, скучным голосом.

– И зачем вообще ты занимаешься боксом? Чтобы с чемоданчиком гулять в спортивном костюме? Чтобы девушкам нравиться?

Сергей Иванович посмотрел на Валю. Алексей молчал.

– А девушке, кстати, это не нравится, – с робкой запальчивостью заговорила Валя. – И, если хотите знать, я его отговариваю.

– Правильно! – сказал тренер. – Ко всякому делу надо относиться ответственно, а если шаляй-валяй, тогда лучше совсем бросить.

– Сергей Иванович, я у него выиграю, у Завьялыча! Вот ей-богу выиграю.

Тренер пожал плечами и не ответил. Они повернули обратно, к задней калитке. Был уже первый час ночи, и парк был совершенно безлюден. Один сторож-старик в бараньей шапке маячил в глубине аллеи, шаркая по песку метлой.

– Спорт – это серьезное дело. Ты отвечаешь перед коллективом, перед товарищами, – размеренно бубнил тренер. – Мы рассчитывали на твою победу, а ты подвел коллектив. Из-за тебя мы проиграли зачетную встречу, а могли бы свести вничью.

– Товарищ тренер, но вы же знаете, в каких условиях Алеша живет! – с отчаянием воскликнула Валя. – У него же нет сил, нет возможности тренироваться как следует!