Далгрен
Шрифт:
Он тяжело дышал:
— Это... — он смотрел на оружие, все так же зафиксированное в трех точках, — ...очень злая вещь. Оставь ее здесь, к чертям.
— Это инструмент, — сказала она. — Он может понадобиться тебе. Просто знай, когда использовать его. — Она поглаживала его руку. Его сердце успокаивалось. Он вздохнул снова, очень глубоко.
— Знаешь, тебе стоило бы меня опасаться.
Она моргнула.
— Я опасаюсь. — И села на корточки, подавшись назад. — Но некоторые из тех вещей, которых боюсь, я хотела бы попробовать. Других причин находиться
— А?
Она дотронулась до его лба тремя пальцами и продемонстрировала ему поблескивающие подушечки.
— Ты вспотел.
— Я был... как-то вдруг очень счастлив.
Она нахмурилась.
— Я думала, ты перепуган до смерти!
Он прочистил горло, попытался улыбнуться.
— Это было как... ну, неожиданно почувствовать счастье. Я был счастлив, когда вошел в парк. А потом вдруг просто... — Он гладил ее руку в ответ.
— Хорошо, — рассмеялась она. — Звучит неплохо.
Его зубы были тесно сжаты. Он расслабил челюсть, и пробормотал:
— Кто... что ты за человек такой?
Ее лицо раскрылось одновременно удивлением и досадой:
— Что ж, посмотрим. Замечательная, очаровательная — в восьми — в четырех фунтах от того, чтобы быть сногсшибательно шикарной... так мне нравится себе говорить; всякие там семейные деньги и социальные связи. Но в данный момент я против всего этого бунтую.
— Окей.
У нее было маленькое, почти квадратное, совсем не шикарное лицо, но оно было милым.
— Похоже, так оно и есть.
Насмешливость ушла из ее лица, оставив одно удивление.
— Ты мне поверил? Да ты лапочка!
Она вдруг поцеловала его, в нос, и совсем не выглядела смущенной; скорее, как если бы она выбирала момент для какого-то важного телодвижения:
А именно, взять гармонику и осыпать его градом нот. Они оба рассмеялись (его смех скрывал изумление, и он подозревал, что это заметно), и она сказала:
— Пойдем прогуляемся.
— Твое покрывало?..
— Оставь его здесь.
Он взял блокнот с собой. Они бежали легко, размахивали руками, сбивая листья. На тропе, он остановился и посмотрел вниз, на свое бедро.
— Э-э-э?..
Она оглянулась через плечо.
— Ты, — медленно спросил он, — помнишь, как я вытаскивал орхидею и вешал ее к себе на пояс?
— Я ее туда повесила. — Она провела по гармонике большим пальцем, извлекая беспорядочный набор звуков. — Ты чуть не оставил ее там, поэтому я просунула лезвие через твою ременную петлю. Серьезно. Здесь на самом деле может быть опасно.
Он кивал, слегка приоткрыв губы, пока они бок о бок добирались до тропинок, лишенных тени.
Он сказал:
— Ты повесила ее туда. — Где-то легкий ветерок без усилий прокладывал свой путь сквозь зелень. Он целых два вдоха сознавал исходящий от них двоих дымчатый запашок, пока тот не растворился
Она посмотрела на него так, словно он выжил из ума.
— На самом деле, я пришла сюда с целой группой. Весело; но уже через пару дней они начали мешаться под ногами. Я имею в виду — машину иметь, конечно, неплохо. Но если впадать в беспомощность просто из-за того, что бензин кончился... — Она пожала плечами. — Пока мы сюда еще не добрались, Фил и я спорили, существует ли это место на самом деле. — Неожиданная и удивительная улыбка заполнила ее глаза, почти не затронув губы. — Я выиграла. Какое-то время оставалась с этой группой, с которой пришла. А потом я их бросила. Несколько ночей с Милли, Джоном и прочими. Затем я отправилась на встречу собственным приключениям — а пару ночей назад вернулась.
Думая: «Ох...
— То есть, у тебя были деньги, когда ты сюда попала?
...Фил»
— Они были в группе, с которой я пришла. Кучу пользы им это принесло. В смысле — долго ты бродил бы в поисках гостиницы по городу вроде этого? Нет, от них надо было оторваться. И они были счастливы избавиться от меня.
— Они ушли?
Она посмотрела на свой кроссовок и рассмеялась нарочито зловещим смехом.
— Люди уходят отсюда, — сказал он. — Те, что дали мне орхидею, они уходили, когда я пришел.
— Кое-кто уходит, — она снова рассмеялась. Это был тихий, уверенный в себе и интригующий, и тревожащий смех.
Он спросил:
— А что это за приключения у тебя были?
— Видела несколько скорпионьих драк. Странное зрелище. Не то, чтобы я была в восторге от Кошмарового пути, но город так мал, что быть слишком переборчивым не получается. Я провела несколько дней в одиночестве в милом домике в Хайтс: в конечном итоге, это меня и доконало. Мне нравится жить вне помещений. Потом какое-то время был Калкинс.
— Это тип, который газету выпускает?
Она кивнула.
— Несколько дней я провела у него. Роджер живет в перманентном загородном уик-энде, но только в городской черте. Он удерживает рядом с собой кое-каких интересных людей.
— Ты тоже была таким интересным человеком?
— По правде говоря, я думаю, Роджер считал меня чем-то вроде украшения. Для развлечения интересных.
— Ну и дурак.
Она действительно была красива эдакой грубой красотой — или, скорее, «прелестна».
Он кивнул.
— Впрочем, столкновение с цивилизацией пошло мне на пользу. После, я снова отправилась бродить сама по себе. Ты бывал в монастыре, рядом с Голландией?
— А?
— Вот и я там не была, но слышала, что несколько весьма искренних людей устроили там что-то вроде религиозного пристанища. До сих пор мне не удалось выяснить, начали они это до того, как все случилось, или же въехали и стали хозяйничать уже после. Но все равно звучит впечатляюще. По крайней мере, если верить слухам.