Дальней дороги

Михайлов Владимир Дмитриевич

Он не встретил ни одного рамака, и, по правде говоря, Ничуть не пожалел об этом; наоборот, он и не ожидал их встретить, потому что теперь, во время предварительных испытаний, все они должны были находиться где-то в центре. Конечно, если бы такая встреча и произошла, Волгин не подвергся бы никакой опасности, как не подвергался ей утром: рамаки - это было известно - по отношению к людям держались вежливо, никаких агрессивных намерений не проявляли, и вовсе не потому, что уважение к человеку было в них запрограммировано, а потому, что они были разумны; разум же, кстати, имеет свойство противиться навязываемым программам. Но все равно, Волгин не хотел встречаться с ними; он испытывал по

отношению к этим сложнейшим Созданиям техники и интуиции чувство брезгливости и некоторого возмущения. Мы часто умиляемся разными мелочами, если существо-объект умиления-занимает по отношению к нам подчиненное положение, 'как например, собака или автоматическое устройство. Но если бы вам пришлось даже не подчиняться, а хотя бы сотрудничать с собакой и автоматом на равных условиях яе в той области, где вы и так признаете их превосходство - в области отыскания запахов или, скажем, точной обработки металла, - а во всех областях, то умиление моментально уступило бы место досаде, озлоблению и нежеланию устанавливать .контакты с вынужденными партнерами. Поскольку же рамаки внешне напоминали роботов куда больше, чем людей, то отношение Волгина к ним именно таким и было. Во всяком случае, так он объяснял это другим, а порой - и себе, хотя настоящая причина, по-видимому, крылась яе в этом.

Волгин медленно приблизился к белому домику для гостей. На этот раз никто не вышел на крыльцо, никто не стал разглядывать нарушителя ни в бинокль, ни простым глазом. Но домик был обитаем, и прибывший на полигон гость, видимо, не принадлежал к людям аккуратным: пустая дорожная сумка валялась около крыльца. Волгин подошел, любопытствуя; сердце забилось сильнее, и он вздохнул с сожалением: такие сумки раньше были только в Дальней разведке, он и сам сохранил такую с тех сказочных времен, когда о делах Дальней Волгин узнавал без помощи кабинетяого информатора. Теперь, верно, каждый, кому охота, мог обзавестись этой сумкой, может быть, они даже вошли в моду, а раньше достаточно было увидеть у человека такой предмет, чтобы безошибочно признать в нем своего. Волгин пожал плечами, неодобрительно покачал головой; но задерживаться здесь было некогда, время шло, а сегодня предстояло сделать еще очень многое.

Он достиг лабораторного корпуса. Здесь царило оживление, сотрудники готовились к испытанию, несли какие-то приборы, стереотрубы, портативные радиостанции, все это укладывалось на невысокую платформу, которая, видимо, должна была доставить все необходимое в ту точку полигона, где будет происходить испытание - предварительное испытание, только для своих. Волгина никто не остановил, никто не спросил ни о чем; наверное, полагали, что и он приглашен на испытания, хотя кое-кто из рамакистов наверняка узнал его: он заметил искоса брошенные на него взгляды. Он поднялся на третий этаж, где помещался руководитель проекта. Кабинет был пуст, киберсекретарь пробубнил, что руководитель в точке испытаний. Волгин торопливо спустился и успел вскочить на платформу в последний момент. Снова никто не сказал ни слова, просто посторонились и дали ему место.

Платформа плавно поднялась; полет продолжался минут пять, не больше - полигон, в сущности, был не столь уж велик. Там, где они приземлились, не было никаких, строений, только глубокий, в рост человека, ров, облицованный пластиком и прикрытый пластиковым же козырьком, над которым торчали лишь рога перископов. Рамакисты разбежались в разные стороны, унося приборы; Волгин пытался разыскать взглядом аппараты следящей автоматики, но это ему не удалось, потому что почти сразу он увидел около спуска в траншею длинную фигуру Корна, руководителя проекта "Рамак", и торопливо направился к нему.

Вряд ли Корн

был приятно изумлен, увидев Волгина, однако виду не подал; невозмутимость и вежливость его были известны повсюду. Официально улыбаясь, он сделал шаг навстречу.

– По-видимому, мои сотрудники исправили оплошность своего руководителя и направили вам приглашение, - своим обычным ровным голосом произнес Корн.
– Сам я, откровенно говоря, этого не делал.

– Не волнуйтесь, - сказал Волгин сухо; часть неприязни, испытываемой к рамакам, он бессознательно перенес и на их создателя.
– Я по делу, и всего на несколько минут. Следящая автоматика, которую вы захватили на базе - наша; и у нас не так много времени, чтобы по вашей милости переносить запланированные эксперименты.

Он внутренне поморщился: получилось грубовато, но иначе не удалось сформулировать мысль.

– Очень сожалею, доктор Волгин, - сказал Корн и наклонил голову в знак извинения.
– Могу сказать лишь, что настоящий виновник - не мы: Звездный флот сократил сроки на несколько дней, и мы оказались вынужденными...

– Ладно, - сказал Волгин.
– Это все я знаю. Меня интересует, когда вы вернете аппаратуру. Мне она будет нужна...

Он хотел сказать "через час-два", но удержался и назвал настоящий срок:

– Будет нужна сегодня вечером.

– Разумеется, вы ее получите. Собственно, сразу же после испытания надобность в ней минует, и вы...

Корн запнулся, но вежливость предписывала закончить мысль.

– Вы смогли бы сразу же забрать ее, если... если на ближайший час у вас намечены какие-то дела поблизости.

Волгин мысленно усмехнулся.

– Нет, доктор Корн, - сказал он.
– Поскольку никаких дел у меня не запланировано, я с удовольствием проведу этот час здесь.

Корн нерешительно кашлянул; видимо, вежливость боролась в нем с неприязнью.

– Хорошо, я буду очень рад. Хотя, откровенно говоря, до сих пор не предполагал, что вы принадлежите к числу сторонников нашего проекта.

– Разумеется, нет, - откровенно ответил Волгин.
– Но ведь делаем-то мы одно дело.

– Итак, решено. А сейчас прошу извинить меня, необходимость уточнить план испытания вынуждает нас...

– Ну, само собой, - сказал Волгин.
– Я постою здесь.

Ладно, подумал он, сейчас мы посмотрим на твоих питомцев в работе. Может быть, и не так убедительно они выглядят, и я зря тороплюсь. Может быть, из этой затеи вообще ничего не получится.

Корн повернулся.

– Вызовите руководителя проверки.

Взгляды окружающих обратились в ту сторону, откуда, видимо, и должен был появиться руководитель испытания. Там было только несколько густо разросшихся кустов. В следующий миг руководитель испытания показался из чащи, и Волгин почувствовал, как мгновенное головокружение пошатнуло его, потому что этот руководитель был рамак.

Он приблизился, плывя в воздухе на расстоянии нескольких сантиметров от земли и повис рядом с Корном. Кольца медленно раздвинулись; их движение окончилось в тот момент, когда полукруглая башенка рамака оказалась на уровне лица Корна.

– Здравствуйте, руководитель, - сказал Корн.

– Здравствуйте, доктор Корн.

Голос был мелодичен, слова неторопливы, и странным казалось, что они исходят не из человеческого рта, а из отверстия в башенке, забранного частой металлической сеткой.

– Итак, у вас все готово?

– Мы всегда готовы, доктор.

– Вы ведь помните сегодняшнюю программу: действия вашей группы, работающей в контакте с группой людей, и второй этап - демонстрация воспроизводства.

– Мы будем выполнять действия первого этапа, доктор Корн.