Дальний рейд
Шрифт:
Были, правда, и положительные моменты. Например, в одночасье была ликвидирована преступность. Делалось это элементарно — брался преступник и тупо вешался на фонаре, благо полицейские архивы достались Империи в целости и сохранности. Нахождение в тюрьме тоже не спасало — Айнштейн, руководивший процессом, решил, что незачем зэкам казенную баланду переводить, поэтому был проведен ускоренный медикаментозный допрос, кого-то выпустили, а остальных частью расстреляли, частью загнали на урановые рудники — и неизвестно еще, кому повезло больше. То же самое было с террористами — взяли террориста (а сейчас для медикаментозного допроса достаточным основанием считалось малейшее подозрение),
Ну, правда, без эксцессов не обходилось. Ближний Восток полыхнул по привычке. Подавили быстро и просто — дали сутки на то, чтобы непричастные (а непричастность проверяли опять же быстро) вышли, ну а кто не вышел — сам виноват. Города залили напалмом, скалы расковыряли гравитационными бомбами. Жестоко, но действенно…
Опять же национальный вопрос решили просто и действенно. Негров — в Африку, вне зависимости от их происхождения и места проживания, без оружия, без инструментов, вообще без ничего, некоторых даже без штанов, в чем были. Запинывали их на корабли и просто вышвыривали их на черный континент, предупредив, что любого, кого поймают вне Африки (с севера ограничив их ареал Сахарой), пристрелят тут же. А джунглей всем хватит. Евреев поголовно переселили в Израиль, благо места после того, как арабов отгеноцидить пришлось, было в избытке. Ну и тоже установили границы, за которые вылезать не рекомендовалось. Правда, некоторым исключение делалось — инженеры и ученые, живя в Израиле, работать могли где угодно, в армии могли служить опять же.
Виктор отогнал от себя тяжелые мысли, вздохнул и щелкнул пальцами. Вошел имперский лейтенант в тяжелой десантной броне, позади него виднелись головы солдат в американской (пока еще сменить не успели) форме. Виктор приветственно кивнул им.
— Делайте вашу работу, господа. Они мне, оказывается, неинтересны. Вон того только оставьте, — Виктор невежливо ткнул пальцем в китайца. — С ним потом решим.
Когда отчаянно брыкающихся политиков и финансистов выволокли из зала, Виктор поманил китайца пальцем. Тот подошел — уверенно, с достоинством, видать, был уверен, что уж ему-то ничего не грозит. Неумные все-таки они, китайцы эти.
— Догадываетесь, почему вы не отправились за ними следом?
— Потому что наша страна не воевала с вами.
— Ответ лежит на поверхности и потому неточен. Вы не воевали с нами и потому не уничтожены поголовно. Ну а разговариваю я с вами потому, что так проще всего решить некоторые вопросы, касающиеся будущего Китая.
Виктор улыбнулся. Китаец улыбнулся в ответ. Виктор улыбнулся еще шире.
— С завтрашнего дня начнется оборудование нескольких десятков тяжелых транспортов гибернационными камерами. Сколько — мы еще не решили, но не меньше пятидесяти штук. По нашим прикидкам, каждый такой транспорт сможет принимать на борт от трех до пятнадцати тысяч человек. По мере входа в строй эти транспорты будут пригонять в порты Китая, там грузим их вашими соотечественниками и отправляем прочь с Земли. Тут неподалеку, в трех прыжках всего, есть одно миленькое пространство, в нем когда-то ядерная война была, но сейчас радиационный фон почти повсеместно в норме. Людей там не осталось, но кое-какая флора-фауна есть. Забросим туда вам сельскохозяйственную технику, в течение года переселим вас поголовно — и живите, как хотите. Выход в космос запрещен, уж это мы проконтролировать сможем. Все ясно?
— Альтернатива?
— Полное уничтожение.
— За что?
— Ну не нравитесь вы мне, — с обезоруживающей улыбкой ответил Виктор и шутовски развел руками. — Не нравитесь. Для меня причина достаточная. Можете идти. Организатор вы
Когда китайца увели, Виктор вздохнул и, вновь откинувшись в кресле, прикрыл глаза — он не спал уже двое суток и, хотя космического первопроходца готовили и не к такому, чувствовал себя неважно. Из полудремы его вывел знакомый голос:
— Красивое решение, мой мальчик.
— Да уж, стараемся, Петр Семеныч.
Виктор лениво приоткрыл один глаз. Дракон сидел в соседнем кресле и хитро улыбался.
— А тебе не кажется, что рано или поздно они оттуда выберутся? Вода ведь дырочку найдет…
— Нет, не выберутся, не успеют. Они этого не знают, вы не знаете, но глубокий анабиоз приводит к разладке репродуктивной функции, именно поэтому на кораблях будут установлены как раз такие системы. Причем эти даже не поймут ничего — эффект проявляется во втором-третьем поколении. Этого, конечно, можно избежать, лечится такая ерунда запросто, но надо ведь знать, что, как и чем лечить. Вымрут узкоглазые в течение ближайших двухсот лет. Может, я и никудышный стратег, но как тактик я неплох и на два хода вперед как-нибудь уж продумать сумею.
— Ты чудовище, Виктор.
— Я знаю, — просто ответил Виктор. — Я никому и не говорил, что я хороший. И потом, я ведь не обещал ему, что они там выживут… А теперь, может, объясните мне наконец, зачем вам надо было провоцировать эту войну, подставлять Америку… зачем вам был этот суперсложный заговор? Ну не верю, что все ради того, чтобы я оказался на верхушке власти.
— Помнится, ты сказал: «Ответ лежит на поверхности и потому неточен»… Знаешь, тебя подвела привычка все усложнять. Ответ действительно на поверхности. Мне было все равно, кто придет к власти, просто я, как это ни банально, патриот своей страны и хотел, чтобы у власти тоже был патриот России. Ты подходил не то чтобы идеально, но все-таки… Честен, умен, образован…
— Ну только не надо мне дифирамбы петь.
— Не перебивай старших, это не комплименты, а констатация факта. Так вот, ты — не политик, но политики и не нужны, нужна сильная рука, ставящая интересы Родины превыше собственных, а ты вдобавок еще и оказался неплохим флотоводцем. Ну и везло тебе по-крупному, конечно, куда же без этого. Россия ведь проигрывала, еще лет двадцать-тридцать — и все, запаса времени почти не было. Я сумел в свое время ознакомиться кое с какими выкладками наших аналитиков, вот тогда и родился план, а ты его, сам того не зная, с успехом осуществил. Правда, тебя было сложно контролировать, особенно в мелочах, когда ты с флотом пошел по второй оси, я вообще думал, что все, надо аварийный вариант в ход пускать.
— А что, был и такой?
— Ну конечно, ты что, считаешь меня идиотом? Был, был… Но мы отвлеклись. Ну и еще, я не ожидал, что ты наберешь такую мощь. Столь впечатляющего разгрома американцев никто и предположить не мог. Ну да это все детали. Лучше скажи, ты когда коронацию собираешься проводить?
— Не будет никакой коронации, я вам тысячу раз говорил уже.
— А ты подумай. Империя без императора — нонсенс. Людям нужен символ, иначе начнется разброд и шатание.
— Знаете, я решил уже… И вообще, идите-ка вы… Подальше. Вы, конечно, умный человек, умнее меня, но вот прямо сейчас мне хочется вас пристрелить. Верите?
— Конечно, верю, — Дракон поднялся, одернул парадный мундир со всеми регалиями. — Если что, ты знаешь, как меня найти.
— Да знаю уж, — устало вздохнул Виктор. — Один вопрос: Поляков — ваш человек?
— Не совсем. Но я встречался с ним сразу после того, как пришел курьер и Айнштейн двинул свой флот в сторону Земли. Скажем так, Полякова я смог убедить.