Дальше фронта…
Шрифт:
За состоянием своих средств капитан следил, по устоявшейся привычке, строго; прибавка же к жалованию должна была состояться не менее чем на четверть и составить… Впрочем, детали необходимо было узнавать в финансовой части, которую Рыков сегодня специально игнорировал сразу же по двум мотивам: во-первых, не хотелось застрять там в самом благоприятном случае на пару часов, лучше было бы сначала добраться до расположения части, а во-вторых, и так достаточно впечатлений. В любом случае будущие преференции заведомо перекрывали все возможные сегодняшние траты в разы.
Тем временем расторопный мальчишка
– Кушайте, господин капитан. Шашлык скоро…
Рыков, только успевший подумать: «И это все мне одному?», только крякнул. Махнув рукой на недавнее решение не употреблять вина вовсе, он взялся за стакан, пододвинув к себе плошку с блюдом, в составе которого явно преобладало куриное мясо. Напиваться никто и не будет, однако же запах такой, что, право слово, дегустации не избежать. Да и кувшин невелик, а второго заказано не будет!
Глава 2
Стоя за воротами в ожидании дежурного офицера, Рыков утвердился во мнении, что помещения для расположения части строились по чертежам весьма и весьма небесталанного инженера. Здание представляло собой правильный квадрат со сторонами метров в двести. По углам «квадрат» был оборудован чем-то вроде башен, несомненно, использовавшихся как караульные. На внешнюю сторону выходили даже не окна, а самые настоящие бойницы с углом обстрела в девяносто градусов, изнутри же – вполне нормальные окна. Внутри периметра пусто, только коновязи и плац, аккуратно обсаженный двумя рядами здешних пирамидальных тополей. Стволы деревьев на два метра снизу аккуратно выбелены.
До моря километра полтора: там, видимо, и полигон, доносится знакомая пулеметная трескотня. Судя по звуку, стреляют не менее чем из четырех пулеметов «Максим». Нет… ровно что из пяти.
Берег широкой, но мелководной и каменистой реки метрах в трехстах. При подъезде в леске, в полуверсте, был замечен даже тупичок железнодорожной ветки.
Караульный наряд при входе в расположение части, младший унтер и двое рядовых, стояли навытяжку даже после команды «вольно» и усердно «ели» капитана глазами. Это понятно: чин не такой уж маленький, награды, «шпалы», сиречь нашивки за ранения… К тому же для капитана Рыков был весьма молод: в мирное время такой чин без «высокой» протекции выслуживали, дай-то бог годам к сорока, а то и позже. Рыков все это понимал и отчетливо видел, а потому внутренне с некоторой почти детской гордостью улыбался: ему всего тридцать два, и карьера, весьма похоже, стала исправляться…
Тем временем к ним быстрым шагом приближался штабс-капитан с повязкой дежурного на рукаве, в сопровождении вестового. Вот этот «шабс» выглядел вполне «в плепорцию»: около сорока лет, виски изрядно «в серебре», на груди «Анна» и «Станислав», оба ордена с мечами, конечно. Слегка необычным был только редкий
– Господин капитан! Дежурный по Второму Отдельному окружному учебно-пулеметному отряду штабс-капитан Климов!
– Капитан Рыков. Прибыл на должность начальника отряда. Вот приказ. Доложитесь.
– Господин капитан! Согласно строевому списку офицеров семеро, унтер-офицеров и нижних чинов четыреста восемьдесят два. Первый взвод в карауле, второй наряжен на работы. Третий взвод на стрельбище. Больных в лазарете трое, в краткосрочном отпуску четверо, незаконно отсутствующих нет. Доложил начальник штаба отряда штабс-капитан Климов!
– Вольно!
– Всем вольно! – отрепетовал команду нижним чинам Климов, – Евсеев, вещи господина капитана на квартиру. Господин капитан, пройдемте в штаб?
– Если не возражаете, я бы прошелся по расположению части… – заметив, как похолодели глаза Климова, Рыков едва не чертыхнулся вслух. Похоже, его посчитали «новой метлой» и сугубым «ревизором», который тут же возьмется при обходе части брать малейший беспорядок «на карандаш». Грустно…
В отряде уже едва ли не как месяц должно было быть известно о прибытии нового начальника, соответственно все что возможно выметено, выкрашено и исправлено как перед строевым смотром. Однако же решительно невозможно хотя бы не то, чтобы месяц, а и две недели держать личный состав в состоянии повышенной «подметательной» готовности. Да если и держать, к чему придраться всегда есть. Или найдется. Или придумается… Дебют в роли отдельного воинского начальника начинался форменным образом плохо. Неудачное первое впечатление необходимо было срочно ломать,
– Хорошо… Вы курите? – Рыков сделал приглашающий жест к «грибку», рядом с которым были «покоем» вкопаны лавки и стояла бочка с водой, – попрошу без чинов. Владимир Кириллович.
– Игорь Николаевич, – рукопожатие у «штабса» оказалось крепким, но корректным в рамках дозволенного.
– Игорь Николаевич, похоже, вы поняли меня… превратно. Разрешите начистоту? До назначения на эту должность я командовал не более чем пулеметной командой и батареей. Пулеметное дело знаю, не хвалясь, хорошо и люблю. Назначение мое не без протекции, о сути которой расскажу за недосугом позже, удивление гарантирую. Назначение сюда я воспринял как подарок судьбы, и вот… – Рыков глубоко затянулся. В невысоком сухощавом офицере он разглядел такого же «окопника», каким был и сам, «Станислав» и «Анна» уверенность подтверждали. Говорить было возможно, да и что там, просто следовало решительно начистоту, но Климов не дал продолжить.
– Не терпится все взять в руки? Проверить и пощупать? – глаза «штабса» уже потеплели.
– Именно так, Игорь Николаевич, хорошо, что вот теперь вы меня правильно поняли. Именно так. Душевно рад.
– Ну что ж, как известно, приказ начальника…
– Помилуйте!
– Хорошо. Пожелание. Идемте. Смотреть и щупать, – вот и верь первому впечатлению, молча покачал головой Климов. Геройский вид капитана и слухи о нем же внутренней сущности, похоже, соответствуют. Впрочем, здесь следует отметить, что слухи имеют обыкновение жить своею собственною жизнью, понемногу складываясь в некий миф, с фактами уже ничего общего не имеющий…