Дальше фронта
Шрифт:
– Можете, конечно, можете!
– Простите, я продолжу. В нашем случае – а у меня есть некоторый опыт в езде на паровозе, а не в его конструировании, – мы сталкивались с ситуацией, когда без всякого нашего участия несколько раз внутри бокового времени открывались проходы еще куда-то. Вот и Сергей Васильевич не даст соврать. То он видел картинку невоплощенной (вернее, в его случае как раз воплощенной) коммунистической утопии, то мы оказывались в казармах израильской армии, которая пользуется ивритом, как разговорным, и снабжается
– Вы это сами видели? – Профессор пришел в необычайное возбуждение. – Какая может быть радиотехника из Китая? Ламповые приемники «Телефункен» из Циндао?
– Видели, Виктор Вениаминович, – подал голос Неверов. – И пользовались. Отнюдь не ламповые, и не «Телефункен», а штучки чуть больше портсигара, полсуток воспроизводящие музыку с такого вот зеркального диска, – он показал пальцами размер. – С весьма поразительным качеством звучания…
– И что же вы не привезли… Ах, да, простите! – Он вспомнил, каким образом вернулись домой «хрононавты».
– Это еще один вопрос к вашей теории. Что-то их много накапливается, вам не кажется? В целях любопытства я бы и не возражал поглядеть еще какие-нибудь загробные миры, но сейчас мне поручено совершенно конкретное задание. Поэтому в присутствии Сергея Васильевича я официально заявляю – пока вы не продумаете мой вопрос, я не позволю открывать второй портал на той стороне.
Тарханов наконец тоже понял, что слова Вадима несут совсем не праздный смысл.
– Именно так, Виктор Вениаминович. Вы подумайте. На мышах потренируйтесь, если надо, но чтоб через неделю ответ был. Вот и Максим Николаевич вам поможет.
Бубнов, до того в разговор не вмешивавшийся, исключительно мимикой подтвердил, что поможет непременно.
– Но в любом случае, даже если мы не успеем завершить эксперименты, всегда ведь можно синхронизировать входы и выходы. Предохранитель своеобразный поставить…
– Можно, но к нашему вопросу это отношения иметь уже не будет. Вы меня поняли?
Слова Половцева-Ляхова прозвучали как-то слишком многообещающе. Вадим, может быть, и сам не хотел такого эффекта, но как сказалось, так сказалось. И Маштаков посерьезнел.
– Господа, господа! Как-то наш разговор приобретает… Может быть, к столу все же пройдем? За едой ведь тоже говорить можно.
Вадим вспомнил, что действительно с утра он ничего не ел, а удастся ли в казармах перехватить что-нибудь, кроме того же сухпайка или оставшихся после ужина остывших макарон по-флотски, большой вопрос. А из соседней комнаты доносились очень аппетитные запахи. На великокняжеском коште профессор не считал нужным в чем-то себе отказывать.
Особенно хорошо оказалось блюдо, приготовленное наподобие марсельского буйябеса, из мяса камчатских крабов, мидий, кальмаров и осьминогов, залитое вдобавок густым и острым соусом.
Ну и прочие закуски, и разварная картошка, и бефстроганов, и холодные водки.
Регулярно себе подкладывая и поощряя к тому же сотрапезников, Маштаков продолжал витийствовать более раскованно:
– Я готов лично отправиться вместе с вами, прихватив с собой
Бубнов, выпивший водки, тоже повеселел:
– Да чего же говорить? На самом деле, мы с той стороны кое-что переправить сумели. В том числе два трупа некробионтов в одежде. Значит, теоретически это возможно. А вы же ведь, Сергей Васильевич и Вадим Петрович, действительно помимо портала вышли…
– Но как, как? – Эта загадка не давала Маштакову покоя.
– Что значит – как? – удивился Тарханов, наливая по третьей. – Розенцвейг нам в последнее мгновение процитировал ваши же слова, что мы способны без всяких приборов управлять хронополем. Ну вот я лично представил себе это самое хронополе как тонкую пленку, разделяющую наши миры. Закрыл глаза и рванулся через нее…
– И я тоже, – добавил Ляхов.
– Вот видите, вот видите! Само собой, тут все равно требовалось наличие моего генератора, создающего пресловутую напряженность. А вы сумели сработать не за сам генератор, а за его управляющий блок…
– И что из этого?
– Да только то, что и впредь, я надеюсь, вы сможете точно так же свободно чувствовать себя на границе миров. Я даже думаю, что эта ваша способность будет только расти. Нет, хотите, мы прямо сейчас это проверим?
– Ага, – усмехнулся Тарханов. – Я по пьяному делу даже за руль никогда не сажусь, а сейчас стану упражняться со временем. Нет уж. Кесарю кесарево… Вадиму Петровичу скоро ехать надо. Вот когда он на ту сторону пройдет, до цели доберется, тогда и мы с вами туда, я надеюсь, съездим. И поглядим, что оно почем.
– А цель-то – она где? Опять в Израиле?
– Так я вам и сказал…
– Да что вы, в самом деле? Я здесь в тюрьме вашей сижу, контактов с внешним миром не имею, кому я ваши тайны выдам? А вы все равно без Маштакова никуда. Могли бы и по-честному…
– Ага, с вами – по-честному, – снова включился в разговор Максим. – А вы в любой момент уйдете через свой пробой куда пожелаете…
– Я? Уйду? Да, пожалуйста, я вам все ключи от генератора отдам, и делайте с ним что хотите! А я… Я знаете что придумал? Как из нашего генератора межзвездный двигатель сделать, вот что! Сейчас расскажу!
Тарханов по роду службы догадался, что третья рюмка была лишняя. Или профессор до этого штук пять принял, только маскировался грамотно.
– Баста! На сегодня закончили! Вы, Виктор Вениаминович, кончайте языком молоть, а то я вам припаяю государственную измену через намерение. А господам офицерам отдыхать пора. Спасибо за угощение… Значит, вы меня поняли. Аргументированные ответы на все заданные вопросы должны лежать у меня на столе… Через три дня.
– Да какие три, мы же только что о неделе говорили, – заныл Маштаков.