Дальтоник

Сантлоуфер Джонатан

— Когда я увидел тебя по телевизору, а потом вспомнил, я знал, что ты снова спасешь меня. И ты спасла. Теперь я вылечился. А тогда… зачем ты отдала меня ей, Саре Джейн? Зачем? Моей… матери… она продала меня Змею. Но потом я с ней разобрался… и с такими, как она.

Понятно, понятно, все понятно. Его мать была проституткой. Совсем юная, сама еще ребенок. Он убил ее. И потом выбирал для своих экспериментов с цветом тоже шлюх.

Кейт попыталась вспомнить, как выглядела Сара Джейн, но ей не удалось.

—

Это от меня не зависело, — сказала она. — Я бы никогда не позволила, но тебя передали в другой отдел полиции. Жаль, что так получилось.

— Жаль?

— Да.

— Все всегда жалеют, когда уже поздно. Только и слышишь — извините, не туда попал. Извините! Извините! Извините! — Его лицо задергалось, руки задрожали, нож для разделки мяса закачался над огромным животом беременной Нолы, задевая кончиком блузку.

Девушка издала приглушенный стон, и Кейт наконец встретилась с ней взглядом. «Я спасу тебя», — показывала она глазами. Все будет в порядке. Хотя, видит Бог, она совсем не была уверена в этом. Нужно достать пистолет.

— Она продала меня. Продавала. Много раз. Змею. Другим. Дайте мне это — то, что справа, такое большое, крепкое, заткнись, заткнись. Сегодня переменная облачность, временами осадки с… где мясо? Заткнись, заткнись, заткнись…

Теперь уже трудно было понять, когда он бредит, а когда говорит осмысленно. Если войдет в транс, то спасти Нолу не удастся. Глаза Кейт наткнулись на флакончик с таблетками амбьен, который она оставила вчера на стойке. Возможно, это выход. Надо попытаться.

— Я знаю, это было ужасно. Ты столько пережил. — Кейт вспомнила миловидного мальчика с пухлыми губами, который не переставая плакал. — Пожалуйста, позволь мне теперь помочь тебе.

— Помоги, помоги мне, — забормотал он, прикрыв глаза. — Помоги мне. Помоги мне. Помоги мне.

Кейт полезла за пистолетом, но он мгновенно очнулся.

— Перестань! Что ты делаешь? Хочешь обидеть меня?

— Нет. Я… я… — Кейт вытащила руку из сумки. — Ты вспомнил, как я спасла тебя, забрала у того злодея. Но потом сказал, что я спасла тебя снова. Как?

— Чудо. Чудесный крем. Похожий на сливки, снимки, обрывки, проститутки. Мать, перемать, как снимать! Ребенка… ребенка… ребенка! — Он моргал и бешено вращал глазами. Сверкали белки. Рука с ножом дрожала, готовая в любую секунду опуститься.

Пистолет. Но страшно пробовать, он снова может очнуться.

— Джаспер. Джаспер. — Кейт мягко произнесла имя, и это, видимо, вернуло его к реальности. Он посмотрел на нее. — Послушай меня. Давай решим кое-что. Ты и я. Вместе. Хорошо? Ты слушаешь меня?

— Слушаю. — Его лицо опять задергалось.

— Расскажи мне о чуде.

— Сейчас все прекрасно. Все… восстановилось. — Он улыбнулся и вдруг стал почти нормальным. Даже не моргал. — Я знал, что если увижу тебя, поговорю с тобой, то все будет в порядке.

И чудо останется навсегда. Так и есть. Я теперь вижу все цвета.

— Замечательно. Я рада. Но тогда тебе больше не нужно никого обижать.

— Может быть… — Он окинул взглядом комнату и снова заморгал. — Вот эти картины, ковер. Они такие красивые. Смотри. — Он использовал нож как указку. — Вон, на той картине. Верх весь зеленый. Это хвоя. Верно? — На самом деле верх картины был темно-синий. Кейт не знала, чего он хочет. Чтобы она лгала или говорила правду. — А здесь… — он показал ножом на ковер, — пурпур, фуксин и… да, да, ярко-лимонный. — Ковер был желтовато-коричневый с примесью серого. — А твои глаза. — Он улыбнулся ей. — Твои красивые глаза. Они голубые, верно?

— Ага, — пробормотала Кейт.

— Ты не будешь мне лгать, да? Пожалуйста, не надо. Только не ты. — Он занес нож прямо над сердцем Нолы.

Кейт сдержала крик.

— Нет. Я не буду тебе лгать. Никогда. Но ты не сделаешь этого. Пожалуйста, не надо.

— Хорошо. — Он улыбнулся, перегнувшись через огромный живот Нолы.

— Я скажу тебе правду, Джаспер. — Кейт вздохнула. — Цвет моих глаз зеленый.

— Они голубые.

— Мне жаль, но они зеленые.

— Этого не может быть. — На его висках вздулись жилы.

О Боже! Неужели она неправильно рассчитала? Но выбора не было.

— Они должны быть голубые, — завопил он, и лицо его перекосилось. — Неужели ты не понимаешь? Неужели не видишь? Должны быть! Голубые пахнут голубым. Коснись меня там, нет, там, нет, там, здесь, там, везде! — Нож находился в нескольких сантиметрах от сердца Нолы, готовый вонзиться в любой момент.

— Нет, Джаспер, послушай меня. — Она отчаянно пыталась удержать его внимание. — Я помогу тебе увидеть, что мои глаза зеленые, картина синяя, а ковер коричневый и серый.

— Нет! — Он поднял нож над животом Нолы. — Ты ошибаешься. Я докажу тебе!

— Остановись! — Сердце Кейт бешено колотилось. — Подожди. Ничего не делай. Посмотри на меня. Посмотри. Я помогу тебе. Послушай меня. Я уже спасала тебя, верно? Позволь мне сделать это еще раз. — Она пыталась заглянуть в его дергающиеся глаза. — Позволь мне спасти тебя. Пожалуйста.

— Пожалуйста, обними меня, подразни меня. Подразни меня. Доставь удовольствие. Прикоснись ко мне. Оближи меня. Трахни меня.

— Джаспер, — резко оборвала его Кейт. — Перестань сейчас же. И слушай меня. Понял?

Он застыл с полуоткрытым ртом, продолжая моргать. Ее спокойный уверенный тон вернул его к реальности. По крайней мере на какое-то время.

— Но я должен это сделать. Как ты не понимаешь? Это же для меня единственный способ увидеть цвет. — Он ухватился второй рукой за рукоятку ножа и слегка покачнулся. — Единственный способ.

— Нет, не единственный. Я знаю другой.