Шрифт:
В не большеньком провинциальном городишке, в Российской всеми и богом забытой глубинке жизнь текла так себе, а иногда и ничего себе. Знаменательные события там происходили редко, звёзды эстрады этот городок игнорировали, развлечений там никаких не было, жизнь проходила
Среди жителей этого городка заслуживали внимания только две персоны, которые отличались своей неповторимой своеобразностью, они совершенно не вписывались в серые личности остальных граждан, которые кое-как влачили своё жалкое существование.
Ими были Сильвия Аполлоновна, заведующая пунктом приёмки КРС (крупно рогатого скота) и пьяница и бездельник Осип.
Сильвия Аполлоновна была слегка полна собой. Она никогда не мучила себя никакими диетами и справедливо считала, что хорошего человека должно быть много. И её было настолько много, что если бы (не дай бог) случись ей попасть в канализационный люк, то она бы как пробка в нём намертво застряла. У Сильвии Аполлоновны была маленькая такая стервозная собачонка по кличке Мусик, которую она любила больше всего на свете. Она над ней не просто дрожала и лелеяла, а любила неистовой нежной любовью больше жизни и крепче Родины, больше матери и своего мужа пьяницы, которого женщина за это самое пьянство била по морде и переломала в огороде о его спину все черенки вместе с граблями, вилами, тяпками и лопатами.
Сильвия Аполлоновна жила по принципу
Она верила, что настоящая красота находится у человека внутри, а не снаружи, в душе считая себя самой красивой. (И как знать, может быть, она была и права…). Сильвия Апполоновна была незлопамятная, но вот только характер у неё очень тяжелый, а память злая. Алкоголе содержащие напитки она не употребляла и совершенно не переносила их на дух. Хотя, впрочем, если бы она их и употребляла, то встать на тропу блядства и разврата ей совсем не грозило по причине полного отсутствия внимания со стороны мужского пола. Её любимым занятием были – прогулка с собачкой по городку и чтение книги на единственной лавочке в парке возле поодаль вечно открытого канализационного люка, оставшегося ещё со староглинянных времён, где она сидела, гладила на коленях собачку и шуршала страницами с каждым абзацем погружаясь всё глубже и глубже в смысл прочитанного. Муся же в это время злобно зыркала по сторонам, (глаза-то ей не замажешь), и время от времени тявкала на редких прохожих, заливаясь на всю округу звонким и ядовитым лаем, который эхом летел над парком и туда дальше над городком. В такие моменты, Сильвия Аполлоновна обычно недовольно отрываясь от книги, прерывала чтение, гладила Мусю и ласково приговаривала.
Конец ознакомительного фрагмента.