Дамир
Шрифт:
– Ты действительно считаешь, что если я надела платье, то значит, у меня есть другой?
– Женщина должна наряжаться для своего мужчины дома, а в люди выходить скромно одетой.
– Я, по-твоему, одета вызывающе? – уточнила я, рассматривая свое платье до колен, и слегка поношенную куртку-плащевку, накинутую сверху.
– Платье должно быть до пола, чтобы не было видно твоих ног, – зло выплюнул он, а я боковым зрением заметила, как на обочине остановилась машина, но выходить из нее никто не спешил.
– И еще ты считаешь, что я с кем-то сплю?
– Ну, по крайней мере есть
– Что? – ошарашено воскликнула я, надеясь, что мне послышалось и это мое глупое воображение сыграло шутку, но увы, Женя действительно это сказал.
– Что, хочешь сказать, что не лезла ему в штаны?
У меня внутри все похолодело от боли и сжалось в тугой узел. Почему люди такие гнилые и готовы очернить других, чтобы потешить свое самолюбие? За что? Перед глазами поплыло от удушающих слез, мне кажется, я даже прикусила губу до крови, а руки крепко сжали ворот куртки, стараясь придать телу хоть немного тепла. Так больно было слышать эти слова от человека, который пять лет делил со мной не просто квартиру, но и свою постель, свою жизнь. Который стал для меня самым близким и родным человеком. А ведь раньше он по другому ко мне относился, что же изменилось? Почему он перестал мне доверять?
– Жень…
– Ты банальная шлюха, пригревшаяся под моим крылышком и думающая, что сможешь обманывать меня всю жизнь. И я же идиот, прощал тебя, думал, изменишься, а ты даже и не думаешь о наших отношениях.
Каждое его слово било по мне, по моим чувствам, словно молотом, и казалось, что не может быть уже хуже сказанных слов, но Женя находил их, обвиняя меня во всем, чем мог, и даже в том, что я слышала впервые.
– Сколько раз мне мать говорила, что такая провинциалка, как ты, только и мечтает отхватить лакомый кусочек, а потом исчезнуть. Только, дорогая моя, не успела ты, не окольцевала меня, вовремя я маму послушал.
По моим щекам уже ручьем катились слезы, я вздрагивала при каждом вздохе и всхлипывала так, что даже оборачивались редкие прохожие, желая посмотреть на этот концерт. Мне было так больно осознавать, что я ошиблась в Женьке, и больно слышать, за кого он меня принимал все это время.
Ноги практически не держали и мне жутко хотелось присесть, только вот все лавочки от ночного дождя были мокрыми, а от того приходилось искать в себе силы стоять. Стоять для того, чтобы сказать слова, которые я думала, никогда не будут произнесены, слова, которые отрежут меня от прошлого. Слова, но не воспоминания.
– Это конец. Нас больше нет. Прости, – прошептала я, и кое-как развернувшись, хотела сделать шаг, чтобы уйти от прошлого, но была резко перехвачена крепкой мужской рукой.
В этот же миг, я снова увидела злое лицо Жени, а через секунду щеку обжег сильный удар ладони, и я, потеряв равновесие, начала падать, коленом больно ударяясь об асфальт.
Боковым зрением я увидела, как из ранее припаркованной машины, неожиданно выскочил невысокий мужчина спортивного телосложения, и бросив на меня взгляд, тут же схватил парня за куртку.
– Дол*аеб, на*рен, ты что творишь? – заорал он, и правой рукой врезал Жене по лицу несколько раз, и отшвырнув от себя,
– Нормально, – тяжело дыша и все еще захлебываясь слезами, ответила я и почувствовала, как сильные руки подняли меня с земли.
Открыв заднюю дверь автомобиля, мужчина помог мне сесть на сиденье, оставив мои ноги на улице. Выражение лица было взволнованным, словно ему было какое-то дело до меня, а длинные, но нежные пальцы осторожно ощупывали щеку на наличие повреждений.
– Ран нет, но синяк к вечеру может появиться. Нужно приложить холодное что-то.
Я заметила, что он начал придумывать, где бы взять льда, учитывая, что магазина рядом не было, но я остановила его, не собираясь утруждать незнакомого человека.
– Пожалуйста, не беспокойтесь, не нужно.
– Черт, у тебя же еще и колено разбито. Нет, я пойду ему еще вмажу.
– Нет-нет, не нужно, пусть идет с Богом!
– Но тебе же больно, Руслана.
– Порой душевная боль, сильнее физической, – ответила я, вытирая рукой слезы.
– Ты права.
– Спасибо вам, я пойду.
– Куда? – прикрикнул он, смотря на меня удивленно. – Я тебя отвезу, и это не обсуждается.
– Подождите, а откуда вы знаете мое имя? – до меня дошло, что незнакомец называл меня по имени.
Но ответа не последовало, мужчина только улыбнулся, быстро, но аккуратно повернул меня, ставя ноги в салон авто, и усевшись за руль, рванул с места в сторону дома Лии.
***
Мы сидели с Русланой в раздевалке, и она заплетала мне французскую косу перед тренировкой. Всю дорогу до спортзала она рассказывала о произошедшем вчера днем, от чего моя челюсть едва ли не упала на пол. Какого черта этот дурак посмел ее тронуть? Кто вообще сказал, что мужчина может бить женщину? Как же мне хотелось теперь самой ему навалять, чтобы неповадно было трогать мою подругу.
– И что, ты совсем не знаешь, кто этот мужчина, который тебя спас?
– Нет. Но вот он знает мое имя и твой адрес.
– Нормально так.
– Угу, и он мне не ответил, откуда. Только предупредил быть осторожней с этим козлом.
– Козлом он назвал явно не себя.
– Еще бы, да и я бы его так не назвала.
– Понравился?
– Красивый. Больше ничего не могу сказать, сама понимаешь.
– Понимаю. А теперь пошли, позанимаемся немного и отвлечемся.
– Пошли, – ответила Руслана, в последний раз перевязывая косу резинкой.
Сложив вещи в шкафчики, мы прошли в зал. У двери нас встретил красивый тренер, который улыбнувшись мне, подмигнул и сказал, что с удовольствием с нами позанимается. Мы сделали небольшую разминку, а потом каждая пошла к своим тренажерам. Я встала на орбитрек, решив размять мышцы ног, и полностью очистить все мысли. Только вот, когда я открыла глаза, поняла, что дисплей отключился, и не показывает сколько я сожгла калорий за определенное время. Господи, почему это случилось именно со мной, когда этот красавчик тренер находится в другом конце зала с Русланой, а как включить эту бандуру, я даже не имела понятия. Если честно, мне стало стыдно за свою безграмотность, и, уткнувшись лбом в рукоятку, я едва слышно простонала, закрыв глаза и мечтая оказаться дома.