Дан
Шрифт:
— Донь, в километре только жираны. Больше ни чего крупного нет. — Сообщил я девушке.
— Опасно.
— Давай так, подкрадемся и там решим, но секач очень крупный. Ты выстрелишь по самкам и подсвинкам, а я попробую уложить секача. — Предложил я.
— Опасно, если секач войдет в ярость, нам останется только забраться на дерево.
— Мы сразу на него заберемся, как только выпустим по одной стреле. — Предложил я.
— Не получится, жиран очень хорошо слышит, мы только спугнем его и его семейство.
— Ладно, посмотрим на месте. —
Зашли с подветренной стороны. Жираны расположились на небольшой прогалине. Стая отдыхала, зарывшись в грязь и листву. Секач лежал в полусотне метров от нас. Стая представляла собой несколько выводков. Недалеко от секача лежали крупные самки и годовалые подсвинки.
Я знаками показал Донь раскидистое дерево. По моему плану, мы должны были отстреляться и в случае опасности залезть на него. Дон кивнула. Мы осторожно прокрались к дереву, сократив расстояние до отдыхающей стаи до тридцати метров, приготовились к стрельбе. Прицелились и выпустили стрелы. Завизжали раненые подсвинки, секач вскочил на ноги и сориентировавшись в обстановке увидел нас.
Я подтолкнул Донь к дереву и выпустил стрелу в секача. Донь уже была в метре от земли, когда секач бросился ко мне. Глаза его налились кровью. Залезть на дерево я уже не успевал, полутонная туша секача летела на меня с огромной скоростью. Я начал доставать лазер, не было и речи о том, что, возможно, остановить такую тушу выстрелом из лука.
Кабан был уже в пяти метрах от меня, когда я достал пистолет, и прыгнул на меня. Я, мысленно попрощавшись с жизнью, отпрыгнул в сторону и выстрелил под лопатку кабану. Двух метровая туша пролетела мимо, едва не задев меня. Я подскочил к дереву и прыгнул вверх, уцепившись на нижнюю ветку дерева, слыша как в кустах разворачивается секач.
— Дан, быстрее. — Девушка тянула меня наверх.
— Сейчас. — Я был на высоте уже двух метров от земли.
Секач развернулся и мчался ко мне. Я, наконец, залез на ветку и, прицелившись, выстрелил в морду кабана. Выстрел, хоть и попал, не замедлил движения секача. Кабан со всего маха врезался в дерево, и нас с Донь чуть не сорвало с него от удара. Донь вскрикнула от испуга. Я посмотрел вниз. Из раны в области лопатки у секача хлестал фонтан крови, но он еще был силен, разрывая двадцати пяти сантиметровыми клыками ствол приютившего нас дерева. В голове зияла пяти сантиметровая рана. Дерево от ударов кабана тряслось как прутик.
— Вот сволочь. — Выругался я. — Донь, если он не ослабеет от потери крови и не сдохнет, через десять минут нам конец. Дерево долго не выдержит. Полезли выше. — Предложил я.
Донь кивнула и начала забираться вверх. Секач внизу лютовал, от дерева летели во все стороны щепки. Оно качалось уже сильнее, но и кабан уже явно слабел, удары были все меньшей силы.
— Все Донь, хватит. — Мы забрались уже на высоту семи метров.
Кабан, потеряв нас из
— Он уже сдыхает. — Я ободряющее улыбнулся Донь, схватившейся мертвой хваткой за ствол и смотревшей на меня побелевшим от страха лицом. — Бывает, это же охота. — Я не знал что сказать.
От удара секача, внизу что-то хрустнуло, дерево начало заваливаться на землю.
— Аааааааа! — Заорала Донь, волосы у меня голове стали дыбом.
Падение остановилось. Дерево верхушкой зацепилось на стоящее дерево рядом. Мы с Донь замерли. Ударов кабана больше не было. Я знаком показал Донь молчать и прислушался. Вокруг была полная тишина, лишь в метрах двадцати стонал раненый подсвинок. Я ментально осмотрелся. Секач лежал у ствола дерева и исходил кровью.
— Донь, похоже, все. — Шепнул я девушке. — Он еще жив, но ослаб и лежит. Посидим еще, подождем, пока он не отойдет.
Девушка согласно закивала головой. Мы просидели еще пол часа. Я периодически ментально проверял обстановку и решил спускаться.
— Все Донь. Думаю можно спускаться. — Сообщил девушке я свое решение и полез вниз.
Секач лежал у ствола, уставившись мертвым взглядом на дерево. Метрах в тридцати лежал подсвинок, стрела, пробив ребро, попала в сердце. Чуть дальше стонала раненая крупная самка.
— Донь слазь. — Позвал я девушку. — Тут все нормально. Я пойду, подгоню поближе лодку, и займемся разделкой.
— Нет, подожди меня. — Крикнула мне девушка. — Я тут одна не останусь.
— Ладно, жду, слазь. — Я разглядывал секача.
Огромные клыки, двухметровая туша, весом не меньше пятисот килограмм. Секач вызывал всеми своим видом уважение. Я представил себе, что было бы с нами, если бы он добрался до нас и сглотнул слюну. Картина меня не обрадовала. Донь слезла с дерева и тоже разглядывала секача. Видимо она думала о том же что и я.
— Ни чего себе! Какой здоровый. — Донь очумевшими глазами посмотрела на меня.
— Ага. — Согласился я. — Так бы оно и было. — Догадываясь о чем думает девушка, кивнул ей, соглашаясь. — Пошли, подгоним поближе лодку и займемся разделкой.
Следующие четыре часа, мы снимали шкуры, разделывали мясо и по кускам перетаскивали нашу добычу в лодку. Занятая работой девушка почувствовала себя лучше.
— Дан, а ведь я уже подумала нам конец. — Сказала Донь, когда мы отплыли от берега в направлении острова.
— Я слышал как ты орала, когда дерево начало падать. — Улыбнулся я. — Я и сам испугался.
— Зато у нас теперь гора мяса. Можно пока не ездить на охоту.
— Донь, мяса не так и много. Килограмм триста с секача, двести со свиньи и сто пятьдесят с подсвинка. За пару дней перекоптим, не больше.
— Больше, у нас еще и рыбу каждый день приносит лабиринт. — Прикинула Донь.
— Согласен. С ловушек и силков будет не много, но тоже будет.
— Можно пока остановится. До тех пор пока не перекоптим уже добытое.