Данэя

Иржавцев Михаил Юрьевич

Легкое прикосновение к плечу заставило его поднять голову.

— Милан! — перед ним стояла дежурная, аспирантка-сексолог. — Что с тобой, друг мой? Здесь — и такой невеселый!

— Ничего, сейчас пройдет.

— Что-нибудь случилось? Или просто устал?

— Пожалуй.

— Дать тебе что-нибудь возбуждающее?

— Не откажусь.

Но в кабинете, куда она привела его, он не стал торопиться; секстонизатор в стакане оставался нетронутым.

— Пей, пей!

— Успею.

— Ну, как хочешь, — не в

обычае сексологов проявлять настойчивость к гостям. Правда Милан не только гость: они слишком давно знают друг друга; была и близость, но это позади — сейчас их тесно связывают общие интересы.

— Как наш профессор Йорг?

— По-прежнему. Здорово надоело!

— Ты пробовал еще раз ему сказать, что пора переходить от слов к делу?

— Зачем? Дан не дал себя уговорить — он вынужден был признаться в этом.

— Нового он еще ничего не надумал?

— Видно, долго ждать придется. Контрпропаганда! Только контрпропаганда! А надо срочно такое, что остановит эту заразу пока не поздно. И не так, как привыкли наши мудрые старцы, которые уже один раз успели остановить ситуацию, только как следует отступив.

— Не время ссориться: только на руку Дану.

— Это лишь пока меня и сдерживает.

Осторожный стук в дверь прервал их разговор.

— Можно!

В кабинет вошел встревоженный инструктор-гурио.

— Говори!

— Они неправильно ведут себя!

— Ты увел их?

— Нет — не гурии!

— Что?! Кто?

— Гости. Совсем молодые.

— Что они сделали?

— Когда гуриям сказали: «Пойдем!», они стали не пускать и спрашивать: «А она сама — хочет? Она — сплетала с тобой пальцы?» Зачем они так делают?

— Дождались! — Милан вскочил: вместе с сексологом он почти бежал по вестибюлю.

Им не нужно было спрашивать гурио, кто — они сразу бросались в глаза: трое юношей, универсантов, в одинаковых жилетах с изображением полушарий Земли-2. Еще пятеро в точно таких жилетах находились неподалеку от них, но они обнимали гурий. А эти — трое — стояли рядом друг с другом: побледневшие, но со сверкающими глазами.

— Прошу вас выйти со мной!

— Почему, сеньора?

— Вы недопустимо ведете себя!

— Мы не делаем ничего плохого, сеньора.

— Если вам никто не нравится — уйдите, не мешайте другим.

— Мы не уйдем! — решительно заявил один из них.

— Здесь не принято спорить.

— Все равно, не уйдем!

— Прошу прекратить! Слышите? Что вам надо?

— Что и другим.

— Почему ж тогда вы ведете неуместные разговоры вместо того, чтобы танцевать или уводить гурий?

— Потому что не знаем, хотят ли они сами.

— Их об этом не спрашивают: вам это известно.

— Нам это не нравится. Они тоже люди. Как и мы.

— Что?!

— Почему с ними можно делать, что хочешь, не спрашивая их согласия? Что они — рабы что ли? — Это уже было совсем…!

— Либо

вы сейчас же уйдете, либо я буду вынуждена сообщить в университет, чтобы вас лишили возможности посещений.

— Пожалуйста! Мое имя Ив.

— Мое — Уно.

— Мое самое длинное: Александр.

Эти трое явно чувствовали себя героями. Остальные пятеро не вмешивались, но с восхищением смотрели на них.

Дежурная растерялась. И тут вмешался Милан, который до того молчал.

— Они не хотят понимать слов! — он повернулся к тем, кто не принадлежал к компании универсантов. — Мы не виноваты: они вынуждают применить к ним силу!

Он протянул руки стоящим рядом — они сцепили локти; другие сразу начали присоединяться к ним, и сомкнутая цепь двинулась на тех троих. Другие пять универсантов бросили гурий и поспешили к своим товарищам. Они тоже сцепили локти.

— К колонне! — крикнул один из них: их хватило бы обхватить ее кругом. Но им не дали: надвигающаяся — грудь на грудь — цепь гостей во главе с Миланом сомкнулась, сжала их, отсекла от колонны, лишила возможности сопротивляться, потащила к выходу.

А гурии стояли и смотрели. Одни — побледнев от возбуждения, с широко раскрытыми глазами; другие нервно хихикали.

Двери раздвинулись: людское кольцо с плотно зажатыми внутри универсантами исчезло. Снова зазвучала музыка.

Стали возвращаться те, кто выводил скандалистов. Но вечер не удавалось вернуть в нормальную колею: гости, собираясь группами, обсуждали случившееся — на гурий не обращали внимание. Дежурная, уже не покидавшая зал, вместе с Миланом подходила к ним: тихо просила не вести эти разговоры в присутствии гурий. И тогда гости начали уходить. Было чуть более двадцати одного часа, а уже никого не осталось: случай беспрецедентный.

— Ужас! Спасибо, хоть ты помог справиться с ними. Не инструкторам же это делать.

— Еще бы! Только не хватало, чтобы еще неполноценные применили силу к ним, — хоть они и виноваты. Вот — результат тактики Йорга. Достаточно! Я ему даже говорить ни о чем не буду. Пора начать действовать без него: пусть встанет перед уже совершившимся фактом.

— Что именно ты намерен предпринять?

— Точно пока не знаю. Но сделаю! Дан должен понять, что мы можем дать ему отпор не только в театре.

— Гурий придется изолировать.

— Не следовало бы их ликвидировать?

— Незачем: инструкторы сумет заставить их не болтать лишнее.

— А сами инструкторы — совершенно надежны?

— Ну, конечно: гурио иначе не сделали бы ими. Они привыкли беспрекословно нам подчиняться и умеют держать гурий в руках.

— Но инцидент станет известен: гостей молчать не заставишь. С вашими гуриями дело, видимо, проще.

— Да: они до конца жизни не будут соприкасаться с другими гуриями — только и всего. Но эти — мальчишки!