Данэя
Шрифт:
Количество и размеры закрытых зон можно постепенно увеличивать. Растения намного раньше начнут заселять планету: это ускорит процесс насыщения атмосферы кислородом и, тем самым, колонизацию планеты людьми.
Дан уже слушал её внимательно. “Быстро сообразила. Действительно, толково!” Над этим стоило потом подумать.
В бассейне начало появляться всё больше народа. Включился приемник с настенным экраном: передавалась утренняя музыка с цветовым сопровождением. Дан настороженно посматривал на экран.
Музыка внезапно оборвалась сигналом экстренного сообщения.
Все онемели, услышав сообщение. И потом раздался общий торжествующий крик:
– Новая планета! Двойник Земли! Ура!!! Ещё одна победа! Дан здесь. Ура Дану!
Он стоял так, что был незаметен, но все знали, что он здесь. Кто-то радировал друзьям; здание бассейна до отказа наполнялось возбужденными, кричащими, смеющимися людьми.
– Новая планета! Мы заселим её: нас станет больше, ускорится прогресс! Дан! Где он?
Его всё-таки заметили. Люди полезли к нему, а он, дождавшись, когда кто-то успел забраться к нему на площадку, прыгнул вниз, в воду. Но едва вынырнул, был окружен со всех сторон.
– Дан! В день первой победы тебя не было с нами. Будь с нами сегодня!
Они толпой, с громким пением и смехом, шли от бассейна к карнавальному павильону. Там, в павильоне, Дана попросили сказать речь для прямой всемирной трансляции.
Он не считал себя мастером произносить речи, но сегодня сам испытывал желание сказать о том, что наполняло его. Он был на всех экранах; все люди, затаив дыхание, слушали то, что он говорил:
– Много времени прошло с тех пор, как люди убедились в тщетности надежды найти в Солнечной системе планету, пригодную для заселения. Теперь такая планета найдена. Она далеко, но мы можем одолеть расстояние.
Если наша надежда сбудется, если удастся заселить новую планету, нас станет больше, и пропорционально нашему числу возрастет показатель экспоненты[1] скорости прогресса, так как те, кто поселится там, и те, кто останется на Земле, смогут обмениваться информацией. Ради этого стоит потрудиться и ещё раз ограничить удобства. Для достижения новой великой цели не страшны никакие жертвы.
Что ждет нас? Может быть, не только ещё одна заселенная планета, а и осуществление заветной мечты: встреча с братьями по разуму. И может быть, идя к цели, мы откроем нечто хорошее в себе самих – новое, ещё неизвестное. Или вспомним что-то, что растеряли раньше на пути нашего развития.
Цель поставлена, надежда сияет нам. Как и каждый, я мечтаю побывать на новой планете.
... Этот торжественный день сильно утомил Дана, отвыкшего от многолюдья. Но он не ушел до самого конца.
Следующий день Дан начал с обращения за разрешением посылки космической радиограммы Лалу. Она пошла с изображением: Дан понимал, что после трехлетней разлуки Лал хочет увидеть его.
– Привет тебе и поздравление с Новым годом, дорогой мой – теперь уже брат! Жажду увидеть тебя рядом и обнять. Если твоя работа выполнена, возвращайся скорей. С нетерпением буду ждать тебя.
Потом он сказал Эе:
– Я, кажется,
Ей хотелось того же. И они отправились на несколько дней в тайгу – ходить на лыжах. Специальный робот с палаткой, батареями и сублимированными продуктами двигался впереди, прокладывая лыжню; он быстро устанавливал и согревал палатку, одновременно растапливая снег для чая и готовя горячую пищу.
Забравшись в палатку, они отдыхали и разговаривали; больше всего – о новой планете. Ещё Дан рассказывал о своем самом близком друге, Лале. Эя жадно слушала: Лал был одним из любимых её писателей. Один раз ей даже удалось с ним разговаривать во время интервью её руководителя, профессора Тане: Лал произвел на нее необычайно сильное впечатление.
Эти дни очень сблизили их. Эта совсем молодая девушка внушала всё усиливающееся восхищение. Она, как и он в свои двадцать лет, уже заканчивала аспирантуру; Дан обнаружил в ней очень значительный запас и глубину знаний, цепкость ума, удивительную стройность мышления. Смутно угадывал в ней какую-то пока ещё скрытую силу, ждущую своего часа проявиться во всей полноте.
А её трогала его нежность; удивляло, каким скромным, даже застенчивым был этот самый великий гений нынешней эпохи. Хотя, может быть, он такой только с ней? Возможно, да, – эта мысль льстила ей.
Немало километров прошли они по заснеженной тайге. А последний день новогодних каникул провели на морском берегу в Австралии, греясь на горячем песке и купаясь в теплом заливе.
Лал прилетел вскоре. Получив радиограмму Дана, он в ближайший сеанс связи переслал её на Землю в редакцию “Новостей” вместе со своей просьбой об отзыве из Космоса. Он знал: ему не смогут отказать – слишком огромен авторитет Дана. С отзывом пришла просьба Марка связаться с ним на подлете к Земле.
И Лал улетел. Сразу. На малом космическом катере. Совершенно один.
На подлете, выполняя просьбу своего шефа, он послал ему вызов. Сложные отношения связывали его с этим человеком. Марк, конечно, всё ещё остается на прежних позициях, хотя его аргументы уже в значительной степени потеряли силу. Он слишком восхищается талантом Лала – и потому искренне боится за него: кто, как не он, понимает всю меру грозящей опасности.
– Будь благоразумен и осторожен. Мне уже начинает казаться, что ты во многом прав, – но твое время ещё не настало! Поэтому ещё раз прошу: будь осторожен.
Лал был тронут. Успокоил шефа, пообещав воздержаться от открытых высказываний. Он, и в самом деле, намеревался сейчас вести себя тихо: сам знал, что должно пройти время, пока его начнут понимать; решил приблизить этот момент иным путем. Весь долгий путь, не замечая одиночества, он обдумывал план своих действий.
Посадив катер, он связался с Даном, прошел обычную медицинскую проверку и улетел на ракетоплане в Звездоград. Как всегда, особенно томительными были последние минуты. Наконец, кабина остановилась где-то на сотом ярусе, и Лал очутился в крепких объятиях Дана.