Данфейт
Шрифт:
– Задай этот вопрос своей совести.
– Она сама вляпалась, как всегда. И ей не пятнадцать лет, чтобы старшая сестра прикрывала ей зад перед отцом!
– А ты прикрывала?
– спросил на прощание Кимао, перед тем, как двери лифта закрылись перед ним, отрезав от его глаз искаженное ненавистью лицо Айрин.
***
Данфейт открыла глаза и тут же застонала. Вокруг царил полумрак с давящей на уши тишиной.
–
– произнесла Дани, пытаясь повернуться на бок.
– В моем доме.
– Сколько ребер?
– произнесла она, сжимая зубы от боли.
– Два справа, - уставшим голосом ответил Кимао, даже не пытаясь подняться с дивана, на котором спал уже несколько часов.
– Ты опоздал.
– Так получилось.
– "Так получилось", - попыталась кривляться Данфейт, но тут же снова застонала.
– Раз тебе уже лучше, я могу идти спать к себе.
– Что с Эрикой?
– У нее пневмония и сломано одно ребро. Орайя оставил ее в больнице на попечение Бронана.
Кимао поднялся с дивана и посмотрел на Данфейт: ни капли раскаяния, ни йоты благодарности, ни единого вывода из ситуации, в которую она попала. Одно только осуждение. Словно это были глаза самого Ри Сиа, с презрением глядящего на непослушного сына своей матриати.
– Я сделал для тебя то, чего мог не делать, но тебе, судя по всему, наплевать на это.
– Ты опоздал на поединок, зрячий. Достойные так не поступают.
– Не собираюсь оправдываться перед тобой. И судить меня не смей - ты не Сиа, чтобы так смотреть на меня!
– Я смотрю на тебя так, как смотрит Данфейт Белови на тех, кто разочаровал ее.
Кимао приподнял от удивления свои брови.
– А так смотрит Кимао Кейти на тех, кто его обескуражил, - хохотнул зрячий.
– "Разочаровал". Когда противник унижен, не следует поворачиваться к нему спиной. Думаю, Ри не раз повторял тебе это, перед тем, как ударить по хребту.
– Твой отец никогда не бил меня в спину, а судишь ты, скорее всего, по себе...
Кимао вопреки своему первоначальному желанию побыстрее убраться из гостевой комнаты, куда принес ее, вдруг, передумал и подошел к ней. Сжав своей ланью ее лицо, он заглянул ей в глаза и прищурился.
– Сегодня я спас тебя дважды. В третий раз я очень хорошо подумаю перед тем, как это сделать.
– В таком случае, если я издохну, на надгробной плите не забудь оставить свои инициалы.
– Договорились, - ответил Кимао и одернул свою руку.
Странный день. Нелогичные поступки. Зачем он привез ее сюда? Мог бы оставить ее в больнице или отвезти в общежитие. Она даже не сказала "спасибо". Как же, скажет она. Это слово наверняка слишком унизительное для ее огромного эго.
Данфейт снова закашлялась и, пригубив воды из стакана, стоящего у ее прикроватной тумбочки, приняла решение еще поспать. Завтра она
***
Ни Данфейт, ни Айрин, ни даже Орайя не узнали о том, как Кимао вломился в особняк Сермилли и сломал ему два ребра справа.
– Еще раз тронешь то, что принадлежит мне, - и я тебя изувечу, - произнес Кимао, перед тем, как покинуть дорогое жилище зрячего, хлопнув дверью на прощание.
Вернувшись домой, Кимао заглянул в комнату к Данфейт. Девушка спала на его чистом постельном белье в своем грязном костюме. Могла бы и переодеться для приличия. Тем более, что он оставил для нее в ванной новый халат.
Приняв душ, Кимао приготовил себе ужин и начал беспорядочно переключать каналы телевизора, чтобы занять себя хоть чем-то. В дверь позвонили. "Айрин", - безошибочно определил он.
Кимао открыл парадную дверь и склонил голову на бок. Впервые он увидел ее такой. Раскаяние и еще что-то, написанное на ее лице.
– Проходи, - произнес Кимао и направился на кухню, чтобы заварить любимый черный чай сайкаирянки.
Айри прошла за ним следом и присела за барную стойку, на которой стыл ужин Кимао. Поковыряв вилкой в его тарелке, она съела несколько кусочков мяса и пригубила сок из его бокала.
– Перед тем, как осуждать меня, подумай о том, сколько лет я терпела ее выходки. Сегодня ей не повезло, и мне очень жаль, что для нее все закончилось именно так. Да, я виновата, что не продумала ситуацию, и не вмешалась раньше, но я и не предполагала, что Сермилли сможет ударить ее так сильно.
Кимао поставил чайник на столешницу и посмотрел на Айрин.
– Ты испытываешь вину, потому что виновата. Это - твой проступок и тебе нести за него ответственность.
– Но ты осуждаешь!
– Это я попросил тебя, и это меня ты подвела. Не свою сестру, а меня. Наверное, я недооценил степень вашей с ней взаимной неприязни. Впредь я не повторю своей ошибки.
Айрин поднялась с места и подошла к нему, остановившись за спиной и кладя свою ладонь ему на плечо.
– Это ты меня прости.
Кимао обернулся и посмотрел на Айрин. Красивая она, все-таки. Но, не так, как раньше. Не до боли в груди, и не до дрожи в сердце. Холодная красота, надменная... Он хотел бы увидеть в ней движение, стремление, борьбу, наконец. Он желал бы прочесть искренность и настоящие чувства, что рвутся на волю и для которых предрассудки так мало значат. Но он глядел в лицо абсолютному умиротворению, и, впервые в жизни, это разочаровывало его.
Айрин потянулась и прикоснулась к его губам, обнимая за шею и притягивая к себе. Ему всегда нравился ее аромат. А губы? Он много раз представлял себе, как целует ее...