Дантон
Шрифт:
Правда, завсегдатаи кафе полагали, что шансы адвоката равны нулю.
Габриэль блистала красотой, была богата и водила за нос выгодных женихов.
Влюбленный адвокат был уродлив, беден и, казалось, не имел видов на будущее.
Но адвоката звали Жорж Жак Дантон, а Дантон не привык никому уступать, и если ставил на карту, карта брала при любом раскладе.
На Кэ де ль’Эколь его хорошо знали. И не мудрено. Внешность этого человека была весьма примечательной.
Природа зло над ним подшутила, щедро одарив безобразием и силой.
Его огромный торс был торсом титана. На короткой бычьей шее сидела массивная голова.
Но при этом — странное дело! — уродство Дантона коробило лишь в первый момент. Маленькие глаза, коль скоро их удавалось рассмотреть, обнаруживали неиссякаемую энергию и веселый задор. Голос, гремевший из рассеченных уст, обладал приятным тембром и необыкновенной силой. Беседа с юным титаном не только доставляла удовольствие — она пленяла.
И Габриэль, к величайшему огорчению папаши Шарпантье, вскоре начала отвечать на знаки внимания, расточаемые беспокойным клиентом…
Его жизнь в Париже не была легкой. И если он ежедневно тратился в кафе на Кэ де ль’Эколь, то поступал так вовсе не от избытка средств.
Адвокат без практики — в этих словах сказано все.
Тщетно часами и днями терял он время у барьера парламента [16] . Тщетно обивал пороги знакомых контор. Увы! Оставалось только жалеть, что бросил по своей воле малооплачиваемую должность клерка. У господина Вино были хоть даровая квартира да ежедневный обед, а теперь…
16
В дореволюционной Франции парламенты (парижский и провинциальные) были высшими судебными учреждениями, находившимися в руках чиновной знати («дворянства мантии»).
А теперь он живет на улице Мовез-Пароль [17] , вполне оправдывающей свое название, ибо доброго слова о ней никто не скажет, и столуется в трактире «Модести» [18] , вывеска которого служит программой его более чем скромной жизни.
Сейчас, после долгих мытарств, он ясно понял: только официальная должность при парламенте или другом учреждении принесет практику, выгодные дела, иными словами — деньги.
Конечно, чтобы купить должность, также нужны деньги, и притом немалые.
17
Дурных слов (франц).
18
«Скромность» (франц.).
Но здесь может помочь выгодная женитьба.
Легко представить радость Дантона, когда, случайно зайдя в кафе «Парнас», он обнаружил прекрасную Габриэль и почувствовал, что находит доступ к ее сердцу.
Справедливость требует заметить, что в первый момент Дантон видел лишь черные
Зная жизнь, он начал с мамаши.
Мадам Шарпантье, дама романтического склада, считала себя непонятой и неоцененной. Итальянка по происхождению, она жила в розовых мечтах, предаваясь воспоминаниям о своей солнечной родине.
Дантон знал итальянский язык. Он тотчас же нащупал слабую струну бывшей девицы Сольдини и сумел превосходно на этой струне сыграть. Прекрасный рассказчик и внимательный слушатель, умевший при надобности изобразить преданность и сочувствие, он вскоре добился желаемого результата: мать оценила вкус дочери.
С отцом дело обстояло значительно сложнее.
Франсуа Шарпантье никак не мог относиться к вопросу о будущем зяте с легкостью. Он был богатым человеком. Его состояние приближалось к четверти миллиона. За Габриэлью он давал двадцать тысяч наличными. Как же тут было не волноваться, как было не взвесить, кому и за что отдаешь такие деньги, не говоря уже о дочери!
Старика Шарпантье беспокоила, разумеется, не внешняя неприглядность Жоржа. Страшным казалось другое. Парень выглядел нагловатым и самовлюбленным. Послушать его — Париж лежал у него в кармане. А на деле карман-то оказывался дырявым. Еще бы! Адвокат без практики! Голь перекатная, уж видно и по костюму и по краснобайству. Нет, шалишь, прежде чем думать о чем-либо серьезном, нужно все точно узнать и проверить…
Шарпантье написал на родину Дантона и встретился с его родственниками. Он побывал во Дворце правосудия и в частных конторах. Он прислушивался к молве, опрашивал коллег адвоката и даже его квартирного хозяина.
Результат проверки если и не разрешил всех сомнений, то, во всяком случае, более или менее успокоил осторожного буржуа. Слава богу, парень не нищий. Его родственники — почтенные люди и готовы за него поручиться. На подобном фоне даже самоуверенность Дантона воспринималась иначе: это мог быть задор делового человека, рвущегося к успеху! Тертому дельцу Шарпантье такое было и понятно и приятно.
Короче говоря, биография Жоржа Дантона не смогла служить препятствием к его браку с дочерью столичного ресторатора.
Жорж Жак, человек общительный, охотно рассказывал о себе. Обитатели «Парнаса» прекрасно знали многие факты из его жизни.
Он родился в Шампани, на окраине маленького городка Арси сюр-Об, 26 октября 1759 года.
Детские годы прошли в деревне, и скотный двор стал его первой школой. Здесь он познал многие стороны бытия и получил крепкую закалку; отсюда же шли его рубцы и шрамы.
Жорж обожал своих четвероногих друзей. Он без конца возился с ягнятами и поросятами, любовно ухаживал за коровой. И однажды — мальчишка был тогда крохой — имел пренеприятнейшую встречу с быком. От смерти спас счастливый случай, но несколько вдавленных ребер и губа, превратившаяся в лохмотья, остались памятным подарком на всю жизнь. Ребенок не забыл и не простил. Через несколько лет, подросши и окрепнув, он пожелал взять реванш у подлого быка. Результатом была сломанная переносица. В другой раз, сражаясь с разъяренным боровом, Жорж получил такую рану, что чуть было не остался калекой.