Дар Берегини

Жива Божеславна

– Яромир Вавилович, – позвала юношу румяная, как наливное яблочко, Услада, дочь воеводы. Не сыграешь ли ты нам на дудочке-самогудочке? Обратилась к нему, улыбаясь, девушка.

– Отчего же не сыграть, – отозвался Яромир. – Какая твоя любимая песня Услада Путятична, ту и сыграю?

– Моя любимая песня про удалого молодца, да красну девицу, которая его любила, да не открывала чувств своих, таилась, чтобы никто ничего лишнего не сказал – не скромной не назвал. «Калинушка с малинушкой, лазорев цвет, не веселая беседа, там, где милого нет…».

– Что-то, Услада

Путятична, я такую не припомню, – недоуменно ответил витязь, не понимая, о какой песне, идет речь.

Девушка не ответила, но повернувшись, веселым голосом сообщила подругам, что Яромир будет играть.

– Что-то я так и не понял, что за песню сыграть для тебя, Услада? – снова обратился юноша к дочери воеводы.

– А эту песню, Яромир Вавилович, мне мое сердце спело. Думала, что твое сердце тоже такую знает, – ответила Услада, отводя взгляд. И тут только витязь начал понимать, что она имела ввиду.

– Так вот ты о чем… – только произнес Яромир, но тут подоспели остальные девицы, радостно ожидающие песню, и прервали их разговор.

Яромир приложил дудочку к губам, и поляну наполнили звенящие переливы Веснянки. Как и раньше с детьми, снова Яромир оказался в центре внимания. На этот раз девицы окружили его.

А пока юный витязь играл на дудочке–самогудочке и, поглядывал на собравшихся, подошел к нему его давний друг – Доброслав. Когда девушки снова пошли водить хоровод под свои песни, Доброслав обратился к музыканту.

– Ну, что, сокол наш ясный, Яромир Вавилович, на девушек поглядываешь, а невесту еще не приглядел? – улыбаясь, спросил он.

– Да, девушек ладных у нас много, на какую ни посмотришь – глаз радуется, да только сердце мое молчит.

– Смотри, Яромир, сердце-то оно долго молчать может. Так ведь и бороду до пояса отрастишь, а жены не сыщешь. Сердце знаешь, брат, оно не простое, а коли к нему приноравливаться – век искать будешь.

– Ты, Доброслав, разве свою Раду не сердцем искал?

– А мы с Радой сразу спелись. Она пела, я услышал и подпел. Тут и всем стало ясно, что голоса наши, как один. Это потому что песня у нас одна. Тут и думать нечего было!

– А песня, Доброслав, она песня только тогда, когда из сердца рождается. Только живое сердце песню петь может.

– Экий ты Яромир, мудреный. Песню голос заливистый поет, иногда тихий, иногда громкий. На тебя сама Услада Путятична глаз положила, неужто не мила она тебе? Всем хороша – и красавица, и умница, а шить и вышивать вовсе мастерица, каких не сыскать во всем Родене. Чего же, ты друг, ждешь?

– Нет, Доброславушка, голос песню только до уха доносит, а поет ее сердце. А про Усладу Путятичну я только сегодня понял. Ты прав, всем она хороша, да только… сердце мое не лежит к ней.

– Тебя, Яромир, не переспоришь. Только послушай доброго друга, не теряй время. Ты парень хоть куда – красив, умен, силен. Любая за тебя пойдет.

Понял Яромир, что Доброслав от него не отступится со своими речами и, чтобы сменить тему разговора приподнявшись, толкнул друга плечом, вызывая поупражняться в воинском искусстве. Доброслав, принял вызов

и, стащив с себя рубаху за ворот, приготовился к кулачному бою. Русые волосы обоих были перехвачены тесьмой. Крепкие тела молодых воинов, закаленные регулярными упражнениями, были обнажены до пояса. Оба они были равны и по росту, и по крепости сложения, и по возрасту. Да и дружили сызмальства. Упражняться в кулачном бою было любимым занятием всех витязей войска. Тут же рядом собрались другие воины да и просто горожане желающие понаблюдать. Кулаками Яромир работал увереннее друга, зато Доброслав был изворотлив, как куница. И хотя невооруженным глазом было видно, что силы бойцов равны, удача улыбнулась на этот раз Яромиру. Он и вышел победителем в схватке.

Когда разгоряченный Яромир пошел к реке умыться, навстречу ему вышли четверо других дружинников, радостно приветствуя победителя – племянник князя, Вольга, двое его друзей – воины Ярослав и Лихобор да сын воеводы – Крут.

– Ну, что Яромир, придешь к нам вечером, поиграешь? – задорно, спросил Ярослав. Про тебя, Вавилович, уже все девушки Роденя спрашивают, ты прямо нарасхват – всем любо твою дудочку послушать.

– Ага, где дудочка, там и музыкант, – добавил круглолицый Крут. – Яромир – музыкант, на которого всем девкам любо поглядеть, – растягивая каждое слово, проговорил сын воеводы.

– С такой–то известностью, а все без невесты, – сказал Доброслав, поравнявшись с компанией. Я ему давно говорю, ты бы получше пригляделся к девицам-то, что вокруг. А он все отмахивается.

– Ну, так придешь, к нам нынче вечером поиграть? – снова переспросил Ярослав.

– Коли ничего неожиданного не случится, то приду после заката – ответил Яромир, отходя от дружинников, и направляясь дальше к реке.

– Вот, всегда так… – ответил Доброслав, следуя за другом.

Дружинники усмехались.

– Ай-да на поляну, – весело предложил Вольга. Пойдем–ка, девкам поможем хоровод водить.

– Как не помочь, – подхватили остальные, издали пытаясь разглядеть тех, кто сегодня был на поляне.

Быстрыми шагами юноши направились к месту игрищ, радостно ожидая встречи с подругами и возлюбленными. Весна была тем самым временем, когда в Родене молодые договаривались о помолвке и создавались пары, так как считалось, что пары созданные весной благословляют богини Рожаницы – Лада и ее дочь Весна Леля. А тем, кого они благословили всю жизнь лад да любовь будут.

На рассвете часть войска во главе с князем уже готова была покинуть Городище. Женщины провожали кто мужей, кто сыновей, а кто пока еще только возлюбленных. Дети постарше с гордостью и радостью бежали за отцами, облаченными в воинские доспехи. Слез не было, потому как Волхвы строго настрого запретили посылать в дорогу воинам печаль и рыдания.

Княгиня Любава провожала мужа в дорогу, как и десятки других жен. Некоторое время она стояла, молча, прижавшись к его плечу щекой. А потом, посмотрев на него своими большими и ясными, как небо голубыми очами, сказала: