Дар битвы
Шрифт:
Растерянная Гвен пыталась понять, но только терялась ещё больше.
"Значит, вы собираетесь остаться в стороне и позволить Перевалу и его народу погибнуть?" –спросила она. "Но почему? Какая вам от этого выгода?"
Он рассмеялся.
"Почему во всём нужно искать выгоду?" – поинтересовался он. "Я не спасу их, потому что им не суждено спастись", – сказал он с особым ударением. "Это место, Перевал, не должно выжить. Его судьба – быть разрушенным. Судьба этого Короля – умереть. Его народ должен покинуть этот мир. И я не собираюсь становится у судьбы
Гвендолин невольно подумала о Торгрине и Гувейне.
Эдольф широко улыбнулся.
"Ах, да", – сказал он, пристально глядя на неё. "Твой муж. Твой сын".
Гвен посмотрела в ответ, потрясённая его способностью читать её мысли.
"Ты так сильно хочешь им помочь", – добавил он, а затем покачал головой. "Но иногда судьбу нельзя изменить".
Она покраснела и закрылась от его слов, не желая им верить.
"Я изменю судьбу", – сказала она настойчиво. "Чего бы мне это ни стоило. Даже если придётся отдать собственную душу".
Эдольф смотрел на неё долго и внимательно.
"Да", – сказал он. "Ты сможешь, с тебя станется. Я вижу в тебе достаточно сил. Дух воина".
В его взгляде впервые появился оттенок неуверенности.
"Такого я не ожидал в тебе увидеть", – продолжил он, и голос его прозвучал почти робко. "Есть несколько избранных вроде тебя, которые и правда способны вмешиваться в предначертанное. Но цена за это очень велика".
Он вздохнул, будто отгоняя видение.
"В любом случае, – продолжил он, – ты изменишь судьбу не здесь, не на Перевале. Сюда идёт смерть. Их нужно не спасать, а уводить. Им нужен новый лидер, который переведёт их через великую Пустошь. Думаю, ты уже знаешь, что этим лидером будешь ты".
У Гвен кровь застыла в жилах. Она и представить не могла, где взять сил, чтобы сделать это ещё раз.
"Как я их поведу?" – спросила она, чувствуя усталость от одной этой мысли. "И куда им идти? Вокруг нас ничего нет".
Он замолчал, отвернулся и пошёл прочь, а у Гвен возникло внезапное жгучее желание узнать больше.
"Скажите мне", – потребовала она, хватая его за рукав.
Он обернулся и посмотрел на её руку так, будто это была ядовитая змея. Она отпустила его. Несколько монахов выступили вперёд и замаячили совсем рядом, бросая на гостью гневные взгляды, однако, по кивку Эдольфа они вернулись на свои места.
"Скажи ты мне", – обратился он к ей. "Я отвечу тебе один раз. Что ты хочешь знать?"
Гвен набрала в грудь побольше воздуха, и отчаянно выпалила:
"Гувейн. Мой сын. Как мне вернуть его? Как изменить судьбу?"
Он смерил её долгим тяжёлым взглядом.
"Ответ был у тебя перед глазами всё это время, а ты всё равно его не заметила".
Гвен напрягла мозг, сгорая от необходимость узнать, но не смогла понять, о чём речь.
"Аргон", – добавил Эдольф. "Остался один секрет, который он боится тебе поведать. У него все ответы".
Гвен была в шоке.
"Аргон?" – переспросила она. "Он знает?"
Эдольф покачал головой.
"Он – нет. А его учитель – да".
У Гвен в сознании всё
"Его учитель?"
Эдольф кивнул.
"Потребуй от него, чтобы он вас познакомил", – ответил он, интонацией давая понять, что разговор подходит к концу. "Ответ, который ты получишь, удивит даже тебя".
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Мардиг гордой и решительной походкой шагал по коридорам замка, и сердце его ускоренно билось, когда он прокручивал в голове то, что собирался сделать. Он протянул руку и вспотевшей ладонью сжал кинжал, надёжно спрятанный на поясе. Он шёл тем же путём, как и сотни других раз, когда навещал отца.
Королевские покои были уже близко, и Мардиг привычно лавировал по извивистым коридорам, минуя многочисленную стражу, кланявшуюся при виде королевского сына. Мардиг знал, что опасаться их не стоило. Никто подозревал о том, что он задумал, а когда кто-нибудь узнает о том, что произошло, будет уже слишком поздно – королевство станет принадлежать ему.
У Мардига внутри бушевал вихрь противоречивых эмоций, ему стало сложно заставить себя сделать следующий шаг, колени задрожали, но он приказал себе собраться и приготовился совершить то, о чём раздумывал всю свою жизнь. Его отец всегда угнетал его, не одобрял его так, как одобрял других своих сыновей-воинов. Даже своими дочерьми он гордился больше, чем Мардигом. А всё из-за того, что решил не примыкать к всеобщему культу рыцарства и предпочитал пить вино и ухлёстывать за женщинами вместо того, чтобы убивать других людей.
В глазах отца он стал неудавшимся ребёнком. Король всегда только хмурился в его сторону, и неодобрительный отцовский взгляд следовал за Мардигом, куда бы тот ни пошёл. Мардиг всегда мечтал о том, чтобы свести с ним счёты и захватить власть. Все ждали, что престол перейдёт одному из его братьев: если не старшему, Колдо, то брату-близнецу Мардига, Людвигу. Но у Мардига были другие планы.
Когда он завернул за угол, часовые на посту почтительно поклонились и обернулись, чтобы открыть ему дверь, даже не спросив причины визита.
Однако, один из них внезапно замер и адресовал Мардигу вопросительный взгляд.
"Господин, – сказал он, – Король не предупреждал нас о посетителях на это утро".
Сердце Мардига забилось чаще, но он напустил на себя дерзкий и уверенный вид. Он обернулся к солдату с высокомерным властным взглядом, и тот немного оробел.
"Я что, обычный посетитель?" – спросил Мардиг холодно, собирав всю свою храбрость в кулак.
Часовой медленно отступил, Мардиг прошёл в открытую дверь и солдаты захлопнули её у него за спиной.
Войдя в комнату, Мардиг заметил на себе удивлённый взгляд отца, который до этого стоял у окна и задумчиво взирал на своё королевство. Он выглядел растерянным.
"Мардиг", – поприветствовал его отец. "Чем я обязан такой чести? Я не звал тебя. Да и в прошедшие месяцы не утруждал себя визитами. Разве что, когда тебе что-то было нужно".
Сердце Мардига вырывалось из груди.
"Я пришёл не затем, чтобы просить тебя, отец, – ответил он, – а затем, чтобы взять".
Такой ответ сбил Короля с толку.