Дар богов
Шрифт:
Ровно в полдень грянула торжественная национальная музыка, на трибуну взошел мэр города. Улыбка, несколько фраз, аплодисменты. Мэр уложился в три минуты и передал слово Зинаиде Соболевой.
Стройная рыжеволосая женщина в воздушном платье взяла микрофон. Она задумчиво молчала, глядя на сосны. Иван смотрел на нее с интересом: высоко поднятая голова, благородные черты лица, платье и волосы треплет ветер, создавая образ нимфы. Он помнил Сергея Арсентьевича – Зинаида оказалась на него очень похожа! Иван хотел с ней познакомиться, чтобы поговорить об идоле и передать
Зинаида заговорила. Она рассказывала о куршах и о том, что ее отец посвятил свою жизнь изучению истории этого племени, а она продолжила его дело. Зинаида выдвинула свою версию о том, почему Золотое Солнце в Гируляе сохранилось до нынешних дней, в то время как остальные три Солнца исчезли. Изначально щит висел над рекой. Со временем вода в Швянтупе поднялась и спрятала его в своих водах.
Иван слушал ее ровный красивый голос и все больше убеждался в том, что ему необходимо встретиться с этой женщиной.
В эту яркую августовскую ночь, расцвеченную перламутровыми звездами, Зине не спалось. Она пребывала в таком воздушном и солнечном настроении, в каком хочется оставаться как можно дольше, с ним даже жалко ложиться спать. Сегодняшним вечером она вернулась с очередного свидания. Иван Форельман – ее новый знакомый – внимательный и романтичный, немногословный, приятный молодой человек.
Мысли о нем вызывали у нее только приятные эмоции. Хотелось, чтобы он оказался рядом, но и без него ей было хорошо. Казалось, что, если они больше никогда и не увидятся, ничего страшного не произойдет. Просто – хорошо оттого, что он появился в ее жизни. Она вспоминала его и оказывалась в другом мире – теплом и солнечном, согретом его обаянием. Иван умел создавать «ванильно-пряничную» атмосферу одним лишь своим присутствием. Он располагал к себе – доброжелательностью, прямотой и простотой, которая подкупает, но не переходит за грань, за которой такая простота становится хуже воровства.
Она его почти не знает, и у него наверняка масса недостатков, которые так сразу и не разглядишь. Но они обязательно проявятся. Недостатки Зину не пугали, потому что она знала, что они некритичны, и к тому же Иван умеет их прятать. А еще – эта его «ванильно-пряничная» атмосфера, в которой ей хотелось находиться как можно дольше.
Впервые они встретились неделю назад. Иван пришел к ней, на спасательную станцию, с букетиком разноцветных тюльпанов и с папкой-скоросшивателем. Зине показалось, что этого человека она уже где-то видела, быть может, в своих девичьих грезах: выразительные, глубоко посаженные глаза под высокими дугами бровей, у внешних углов глаз – ямочки, из-за которых глаза кажутся еще больше. Прямой острый нос, красивые губы. Он был очень похож на поляка, особенно этими ямочками у глаз. Зина много видела поляков и знала, что это их национальная особенность.
В тот момент ей подумалось: он еще появится в ее жизни. Мысль была из тех, что возникают сами собой и, как правило, являются пророческими.
Он еще ничего не сказал, а Зина уже знала, что
– Я принес вам бумаги вашего отца, – наконец вымолвил он и вместо папки протянул цветы. Спохватился, забрал цветы и отдал папку. Спохватился вновь и растерянно вручил букет – повторно.
Зина не сразу нашла, что ему сказать. Она листала пожелтевшие страницы, исписанные заковыристым почерком. Отец писал о куршах, указывал неизвестные ей факты, он словно разговаривал с ней на ее языке. Зина не могла пожелать для себя лучшего подарка. Ее гость не знал, что он для нее сделал!
– Хотите чаю? – предложила она.
– С удовольствием! – сразу согласился Иван.
Они сидели на смотровой площадке, пили чай с конфетами и разговаривали. Иван говорил мало, все больше слушал и ел конфеты. Конфеты были разными и вкусными. Зину забавляло, как он долго выбирал их взглядом и только потом брал одну. Следующая конфета уже была другой.
– Вы и невесту себе долго выбираете? – шутя заметила она.
– Это почему же?
– А невесты – они как конфеты.
Иван засмущался еще больше.
– Я уже выбрал, – пробурчал он, вытащив из вазочки самую красивую, в ярком оранжевом фантике, шоколадную конфету.
Иван чувствовал себя влюбленным мальчишкой. В голову ему лезла романтическая чепуха, хотелось писать стихи, хоть поэт из него был никакой, и думал он только о ней – об этой необыкновенной женщине с космическими желтыми глазами.
С ней было хорошо и легко, она ничего не просила, не требовала, ни на чем не настаивала. У нее и так все было, но при этом он не чувствовал себя рядом с ней лишним.
А еще она показала ему Золотое Солнце. Вечером, после закрытия заповедника, они вместе спустились по крутой лестнице спасательной станции и отправились на берег Швянтупе. Иван вошел в воду, он ничуть не боялся: ни скользких камней, ни подводного течения, ни самого идола. Холодная река встретила его приветливо. Иван легко дошел до середины, ни разу не поскользнувшись. Золотое Солнце блестело из-под воды, словно приглашая его к себе в гости. Иван продвинулся еще немного вперед и остановился. Подходить совсем близко к идолу он не стал – не посмел вторгнуться на территорию богов. Иван посмотрел в огромные золотые глаза и почувствовал, как его затягивает в бездну. Он перестал ощущать свое тело, оно стало легким, как облачко, и сам он, словно облачко, повис над землей и сверху наблюдал за происходящим. Внизу плескалось ласковое море, качали томными ветками пальмы, на гладком берегу, держась за руки, стояли они с Зиной. За несколько минут Иван увидел всю свою жизнь. Впереди его ждало прекрасное будущее – с достижениями, процветанием и любовью. Наконец-то он нашел то, что так долго искал, – свою единственную и неповторимую! Но и без пророчества Золотого Солнца Иван знал, что останется с Зиной навсегда, чтобы смотреть в ее большие, медового цвета глаза, напоминавшие сакральные глаза золотого идола…