Дар чародея
Шрифт:
– Прямо по улице в неглиже?
– Ну да, в этом платье я и была, – ответила она нервно, не понимая, к чему он клонит.
– Но это совершенно неприлично! Это не платье, а какая-то нижняя сорочка! – воскликнул он взволнованно. – Она вульгарно вас обтягивает и ничего не скрывает. Если позволите, я приглашу мадам Ломотье из дамского салона. Думаю, она сможет привезти вам подобающее платье с корсетом и нижними юбками.
Надя моргнула несколько раз и вымолвила:
– Не смешите меня своими приличиями. Мне уже вовсе не смешно.
Она направилась к выходу,
– Одумайтесь, – наставительно сказал он, даже не повысив голос. – Не ходят благовоспитанные девицы в таких вульгарных нарядах.
– Секундочку, Сергей Михайлович! – возмутилась она, пытаясь держать себя в руках. На миг ей в голову ударила боль, и она схватилась за висок. Но уже через минуту боль отступила, Надя недовольно посмотрела в его добрые глаза и твердо заявила: – Во-первых, мое платье вполне приличное. На вчерашнем выпускном на половине моих одноклассниц было надето в три раза меньше одежды. И простите, я не хочу ждать какую-то вашу мадам. Вы, возможно, привыкли сорить деньгами, как я прекрасно вижу, и жить в каком-то старом кино, но меня избавьте от этого. Я пойду в этом платье, нравится вам это или нет. А во-вторых… – она чуть замялась и уточнила: – А во-вторых, это не ваше дело, я так думаю.
– Вы правы, я не имею права вам указывать, – очень вежливо сказал он. – Но все же не могу отпустить вас в подобном наряде. Это выше моих сил.
– Что значит отпустить? Я все равно уйду, – добавила она и быстро обошла его.
– И что вы за упрямица такая? – всплеснул он руками, оборачиваясь.
Но у двери она резко остановилась, как будто о чем-то вспомнила.
– Ах да, я же потеряла свою сумочку. И у меня нет денег, – пробубнила она себе под нос и обернулась к молодому человеку, который так и не спускал с нее внимательных глаз, и вежливо попросила: – Вы не могли бы одолжить мне немного денег, чтобы доехать до больницы?
– Конечно, я одолжу вам. Но не понимаю, зачем вам в эту больницу? Там много холерных больных. Если не доверяете моему осмотру, давайте я привезу к вам другого доктора. Только не надобно вам ехать в больницу. Это опасно.
– И сколько это будет стоить? Нет уж, у меня нет денег, чтобы оплачивать частных докторов, к которым вы привыкли.
– Я и не прошу с вас денег.
– Нет, так не пойдет, не нужно мне ваших одолжений, – ответила она. – Просто дайте мне рублей семьсот и все. Я сама далее разберусь. Да и телефон свой напишите, я переведу вам потом эти деньги.
– Хорошо, – согласился он и сделал пару шагов в ней. – Но мне надо сначала вызвать сюда поверенного, чтобы он привез эту сумму. Придется обождать. Я не храню более пятисот рублей в имении.
Наденька опять непонимающе уставилась на него и решила, что он над ней издевается. Что, неужели семьсот рублей для него такие большие деньги? Да и еще, какой такой поверенный? В какой-то книжке, которую задавали прочесть по литературе в школе, она читала об этих поверенных. Но для чего они были нужны, не помнила.
Сейчас же у нее была ватная голова, и она ощущала себя как в каком-то дурном сне с этим широкоплечим незнакомцем,
– Ладно, раз уж вы такой… – она замялась, побоявшись назвать его ненормальным. – Просто вызовите мне такси, и я договорюсь с ним в долг, поеду до дома и там отдам ему деньги.
– Такси?
– Да, такси! – уже нервно выпалила Надя, не понимая, отчего он такой непонятливый.
– Извините меня, Надежда Дмитриевна, но я опять не понимаю, о чем вы говорите.
– Блин! – выругалась девушка и тут же осеклась. – Простите, я не хотела. Но с вами так трудно. Дайте мне хотя бы телефон, я сама вызову.
Чернышев молчал и лишь как-то странно растерянно смотрел на девушку.
– Сотовый телефон, – тихо повторила она и устремила на него просящий взор. – Вы что же, не знаете, что это такое?
– Нет, – честно ответил он.
– Вы издеваетесь надо мной?! – воскликнула она ему прямо в лицо. – Хорошо! Я пойду пешком! И пусть вам будет очень стыдно!
Она нервно дернула головой и устремилась к двери.
– Надежда Дмитриевна, может, я могу одолжить вам свою коляску? – немедленно бросился он за ней. Она уже положила ладонь на ручку двери. И он, потянувшись туда же, невольно накрыл пальцы девушки своей широкой ладонью. Они оказались в опасной близости друг от друга, и Надя подняла глаза. Его горящий пронизывающий взор смутил ее.
Сергея обдало жаром по всему телу, едва он прикоснулся к ее нежной руке.
Инстинктивно всем своим существом почувствовав его желание, она отпрянула от Чернышева.
– Пустите! – нервно выпалила она, выдернув ладонь из-под его руки.
В этот момент дверь спальни широко распахнулась, и в проеме появился лакей в парадной темной ливрее.
– Газеты и кофей, ваше сиятельство! – отчеканил он, и молодые люди невольно отпрянули от двери, давая пройти слуге с подносом.
Надя неосознанно прошлась взором по усатому лакею, который со своим облачением и видом будто сошел со старинной картины. И ее взор остановился на газете, лежащей на вычурном серебряном подносе. Серая неприглядная бумага и непривычные глазу витиеватые очертания букв отчаянно не походили на современные глянцевые обложки. Слуга прошел к столику, но девушка вдруг устремилась к лакею и схватила газету с подноса.
Большой черный заголовок русскими буквами вперемешку со странными i и твердыми знаками на конце вызвали у девушки панику. Когда же ее взор упал на строчку чуть ниже, она тихо прочитала:
– Двадцать шестое мая 1860 года… – Ее дикий взор переместился на лицо Чернышева, который стоял тут же и как-то чересчур ласково смотрел на нее, Надя пролепетала: – Что это все значит?
В ее голове забилась дикая мысль о том, что она попала в какое-то прошлое, словно тупая попаданка из глупого романчика, и это была не сказка, а реальность. Но она не могла никуда попасть и уж тем более в 1860 год. Наверняка это все ей просто кажется, или она пребывает в каком-то кошмарном сне. Ее голова загудела от напряжения, и в следующий миг она ощутила шум в ушах и упала в обморок.