Дар Императора
Шрифт:
— Я ничего не нашла, — призналась Анника. — Киснарос живет и служит вне ордосов. Власть и влияние получил в далеком прошлом, покрытом тайной, а также он не оставляет за собой бумажного следа, за которым можно было бы проследить.
Армада рассредоточилась в фенрисийских небесах, окружив шпили Клыка и направив оружие в сторону планеты. Киснарос ждал, пока каждый корабль не встанет на положенное ему место согласно заранее заданным координатам, после чего возник перед нами.
Его изображение проецировал
Тальвин выглядел не особо довольным. Не думаю, что ему нравилось, когда за ним следили на его собственном мостике.
— Неужели на каждом корабле по одной его копии?
— Думаю, что да, — ответил Малхадиил.
Я промолчал и просто продолжал наблюдать за Киснаросом. Сейчас на нем были анатомические силовые доспехи, которые напоминали мускулатуру гибкого и здорового мужчины. Необычайно воинственный вид довершала мантия из волчьего меха. Даже знать не хочу, где он ее раздобыл. Мысль о том, что он мог отнять ее у одного из наших пленников, вызывала отвращение, как и то, что он мог вообще снять ее с покойника.
Несмотря на новое царственное облачение, его гололитический аватар был соткан из ярких, тонких лучиков света, пока он ходил среди команд, собравшихся на каждой корабельной палубе.
Я не пылал к нему ненавистью. Я пытался, пускай и безуспешно, найти в себе более глубокие чувства. Никто из нас не ненавидел его, даже Анника. Ненависть питается дружбой и близостью и с трудом произрастает в менее щедрых сердцах. Киснарос не вызывал отвращения и неприязни, он не хохотал при упоминании геноцида. Он был просто едва знакомым нам человеком, который использовал наши таланты ради своих нездоровых идей. В первую очередь им двигал прагматизм. В этом отношении он ничем не отличался от тысяч других инквизиторов. Он не казался хуже любого из сотни Серых Рыцарей. Многие из нашего ордена даже уважали его за сдерживающие действия после Армагеддона.
Оккулюс открывал нам мрачную картину. Фенрис был настолько беззащитен, насколько это вообще возможно. Ударный крейсер на орбите казался скорее стражем, вероятно оказавшимся здесь волей случая, а может, назначенным вечно следить за миром внизу. Намного позже я узнал, что пару недель назад он получил значительные повреждения, помогая местному патрулю Имперского Флота в уничтожении пиратов. Но сейчас я видел только ожоги на изрытом воронками корпусе и спрашивал себя, действительно ли Волки оставили лишь один корабль, пока остальной их флот был задействован в другом месте.
И наши корабли были быстрее. Даже если бы нам пришлось состязаться, кто первым
Я увидел, как включились двигатели военного корабля, приводные отсеки отошли в сторону, чтобы пропускать более горячее, широкое и белое пламя. Корабль, дрейфуя, начал крениться и вращаться, пока не встал на траверзе «Надежды Корела».
— Почему вы не отвечаете на наше приветствие? — раздался голос на командной палубе.
— Откровенно говоря, — начал Киснарос, — я искал подходящие слова. Я не думал, что все закончится вот так. И я до сих пор молюсь, чтобы мы покончили с этим конфликтом без дальнейшего кровопролития. Скажи мне, благородный Волк Фенриса, ты знаешь, зачем мы здесь? Знаешь, зачем я привел этот могучий флот к вашему миру?
Капитан Кастор не обращал внимания на переговоры. Он целиком погрузился в изучение потоков информации, поступавшей об одиноком корабле.
— Они готовят орудия, — сказал он. — И заряжают пустотные щиты, хотя, судя по повреждениям, им не продержаться и шести секунд против десятой части нашего флота.
— Мы знаем, зачем вы здесь, — в голосе было тепла меньше, чем в камне. — Вы здесь, что заставить Фенрис истечь кровью, чтобы успокоить стыд твоего черного сердца. Убей каждого мужчину, женщину и ребенка, который знает о твоей трусости, и можешь притворяться храбрецом и дальше. Да, инквизитор. Я — Таурангиан Тесак, и я знаю, зачем ты здесь.
Ответ Киснароса казался тяжелым от сожаления и был еще больше отталкивающим из-за болезненной искренности. Лорд-инквизитор всегда говорил так, словно на его плечах покоилась тяжесть всех миров Империума.
— Неужели во всем вашем ордене нет никого, кто пользовался бы рассудительностью не хуже секиры? Неужели каждая наша встреча должна заканчиваться обвинениями?
— Чего ты хочешь от нас? Мы не склонимся перед тобой. Мы не обнажим глотки, чтобы окончить войну. Что, по-твоему, мы должны сделать?
— Я только хочу положить этому конец. Я хочу поговорить с тем, кто может это закончить, пока все не началось всерьез.
Для ответа Волку потребовалась почти минута.
— Да, лорд. Среди нас есть такой.
Гололит Киснароса мерцал, то и дело теряя фокус из-за помех, генерируемых таким количеством кораблей.
— Твои мир и орден стоят на грани гибели, Таурангиан. Если среди вас есть тот, кто может говорить за Волков, тогда приведи его. Я молюсь лишь о том, чтобы он подбирал слова более взвешенно, чем ваш верховный лорд. Обе стороны должны найти компромисс и не пытаться геройствовать.