Дар Орла
Шрифт:
– Кто, Горда, – спросил я.
– Нагваль и Висенте и все эти люди, которые были в доме, когда я вела себя с тобой такой ослицей.
Мы с Гордой вспомнили одновременно, что ей позволяли быть несносной только со мной. Больше никто не поддерживал ее чепухи, хотя она и пыталась отыграться на каждом. – Висенте принимал меня, – сказала Горда. – он все время играл со мной. Я даже звала его дядей. Когда я попыталась назвать дядей Сильвио Мануэля, он чуть не сорвал у меня кожу с запястий своими клещеподобными руками.
Мы попытались сфокусировать наше внимание на Сильвио Мануэле,
Насколько это касалось сцены сновидения, мы помнили, что она была точной копией того, что действительно имело место в нашей жизни в определенном месте и в определенное время, однако мы все еще не могли вспомнить, когда именно. Но я знал, что принял заботы о Горде, как средство самовоспитания и подготовки к трудностям взаимодействия с людьми.
Совершенно необходимо было воспитать в себе чувство легкости при столкновении с социальными ситуациями, а здесь никто не мог быть лучшим тренером, чем Горда. Те проблески памяти, которые у меня возникали о жирной Горде, появлялись именно из этих обстоятельств, так как я буквально последовал указаниям дона Хуана.
Горда сказала, что ей понравилось настроение сцены сновидения. Она бы предпочла просто следить за ней, но я втащил ее внутрь сцены, заставив переживать свои старые чувства, которые были отвратительны для нее. Ее неудобство было так велико, что она намеренно потащила меня за руку, чтобы заставить закончить наше участие в чем-либо, столь неприятном для нее.
На следующий день мы договорились о времени следующего сеанса совместного сновидения. Она начала его из своей спальни, а я из своего кабинета, но ничего не произошло. Мы выдохлись уже от попыток войти в сновидение.
Целыми неделями после этого мы тщетно пытались достичь эффективности нашего первого опыта. С каждой неудачей мы становились ожесточеннее и упорнее.
Перед лицом наших неудач я решил, что нам следует на некоторое время отказаться от совместного сновидения и пока подробней рассмотреть сам процесс сновидения и проанализировать его концепции и процедуры.
Горда сначала не согласилась со мной. Для нее идея обзора всего того что мы знаем о сновидении, была как бы еще одним способом сложить руки и сдаться. Она предпочитала продолжать попытки, даже если мы и не добьемся успеха. Я настаивал, и она в конце концов приняла мою точку зрения просто из чувства растерянности.
Однажды вечером мы уселись и так подробно, как только могли, стали обсуждать все, что мы знали о сновидении. Быстро выяснилось, что здесь есть несколько ключевых тем, которым дон Хуан придавал особое значение. Прежде всего – это сам акт сновидения. Он, видимо, начинался как совсем особое состояние опознавания, к которому приходишь, фокусируя остаток сознания, который еще имеешь во сне на отдельных чертах или элементах сна. Остаток сознания, который дон Хуан называл «вторым вниманием», вводился в действие или включался в работу через упражнение «не-делания». Мы считали, что существенной помощью сновидению было состояние умственного покоя, который дон Хуан называл
Чтобы научить меня выполнять его, он обычно заставлял меня проходить целые мили с глазами, фиксированными неподвижно и сфокусированными на уровне чуть выше горизонта, что усиливало периферическое зрение. Его метод был эффективен сразу в двух направлениях: он позволил мне остановить свой внутренний диалог после многих лет попыток и он тренировал мое внимание. Заставляя меня концентрировать внимание на периферии поля зрения, дон Хуан усиливал мою способность концентрироваться в течение долгого времени на одной какой-либо деятельности.
Позднее, когда я добился успеха в контролировании внимания и мог часами заниматься какой-либо нудной работой, не отвлекаясь, на что раньше никогда не был способен, он сказал мне, что наилучшим способом войти в сновидение было концентрироваться на кончике грудины – на верхней грани живота. Он сказал, что энергия, нужная для сновидения, исходит из этой точки, а та энергия, которая нужна, чтобы двигаться и искать в сновидении, исходит из области, расположенной на 2-3 см ниже пупка. Он назвал эту энергию волей или силой выбирать и собирать воедино. У женщин как внимание, так и энергия для сновидения исходят из матки.
– Сновидение женщины должно исходить из ее матки, потому что это ее центр, сказала Горда. – мне для того, чтобы начать сновидение или прекратить его, нужно всего лишь сконцентрировать внимание на моей матке. Я научилась чувствовать ее внутреннюю поверхность. Я вижу красноватое сияние и тут же выхожу.
– Сколько времени тебе требуется на то, чтобы увидеть красноватое сияние? Спросил я.
– Несколько секунд. В ту секунду, когда мое внимание окажется на моей матке, я уже в сновидении, – продолжала она. – я никогда не мучаюсь – обычно не мучаюсь. С женщинами всегда так. Самое трудное для женщины – это понять, как начать. Мне потребовалось два года, чтобы прекратить внутренний диалог и сконцентрироваться на матке. Возможно, поэтому женщина всегда нуждается в ком-то, кто бы направлял ее.
– Нагваль Хуан Матус клал мне на живот холодные мокрые речные камешки, чтобы я почувствовала эту точку, или клал на эту точку грузик. У меня было свинцовое грузило, которое он дал мне. Он заставлял меня закрывать глаза и концентрировать внимание на той точке, где находится груз. Я каждый раз засыпала, но это его не заботило. Фактически, не имеет значения, что делаешь, до тех пор, пока внимание сконцентрировано на матке. В конце концов я научилась концентрироваться на этой точке, не нагружая ее свинцом.
Однажды я самостоятельно вошла в сновидение. Я чувствовала свой живот в том месте, где нагваль так часто клал грузик, когда внезапно я заснула, как обычно, но только при этом что-то толкнуло меня в матку. Я увидела красноватое сияние, а затем совершенно изумительный сон, но как только я попыталась пересказать его нагвалю, я поняла, что это не был обычный сон. Я не могла объяснить ему, что это был за сон, – я просто чувствовала себя очень счастливой и сильной. Он сказал, что это было сновидение.