Дар Солнца
Шрифт:
Марго отдала мне баночку с инструкцией, я прочитал и приступил. Блин, честное слово, как Вин Дизель в том фильме — памперсы меняю, детскую еду готовлю, колыбельные пою… Неделю назад я бы сам себя засмеял!
— Ну, так что сказал тебе отец?
— Раньше четверга я его не увижу. Следовательно, бумаги тоже начнут оформляться тогда же.
— Какие хоть бумаги?
— Не знаю. — Капнул себе на руку — нормально, можно кормить. — Настя говорит, что мне нужно будет оформить отказ от Ариадны, чтобы её официально можно было удочерить кому-то другому.
—
— Наверное, его нужно будет сделать и списать туда моё имя. Что делать с именем мамы — ума не приложу.
— А если оформить как найдёныша? Ведь как-то же выходят из положения работники домов малюток.
— Ох, Марго, я всех эти тонкости не знаю. Наверное, если делать её подкидышем, она должна быть не здесь, а в приюте, а туда…
— Мы её не отдадим, — кивнула она.
— И её мать этого не хотела, так что пока что она будет со мной. Потом появятся приемные родители.
— Решил всё же дождаться этих людей? В хороший приют не отправишь?
Я задумался. А если так? Вдруг папа найдет толковое учреждение, где о ней будут хорошо заботиться? Хм…
— Там видно будет. Сейчас нет ни того, ни другого.
Марго посмотрела на меня, потом на Ариадну.
— А себе оставить не хочешь?
— Нет, конечно! — удивленно ответил я. — Поверь, до такого маразма я не дожил!
Ела девочка как-то не очень охотно, так что долго насиловать её я не стал. Быстро доел свой ужин, за это время Марго выкатила в коридор прогулочную коляску, мы оделись и втроем (звучит!) покинули квартиру.
В этот вечер мне везло как никому… На одиннадцатом этаже лифт остановился, и вошла моя соседка — имени не знаю, упорно старался не запоминать, и на то были причины. Эта дама была лет так сорока пяти, пусть старалась выглядеть моложе, без конца намазывая на лицо дневной ассортимент косметического отдела "Колизея". У этой дамы есть дочь — "Валечка", это имя, произносимое высоким оперным голосом, кажется, теперь всегда будет звучать у меня в ушах, — и соседка не ослабляет попытки всучить её мне в невесты. Эта самая "Валечка" чихать хотела на все романы, её страсть — мотоциклы, я не раз видел её верхом на железной "Ямахе", и на меня она обращала внимание ровно столько времени, чтобы попросить убрать "Мазерати" с проезда. Ну так вот — мало того, что мама у неё сводница каких поискать, так ещё и сплетница и докучливая стерва.
— Ох, Матвеюшка, давно не виделись! — вновь грянул её грудной вопль, я краем глаза заметил, как скривилась Марго. — Работаешь всё, нет времени зайти выпить чаю, пообщаться с Валюшей?
Я отмалчивался, и тогда она обратила внимание на мою спутницу.
— Ох, милая, а вас я не помню. Новая соседка?
— Нет, слава Богу, — махнула головой Марго и глянула на табло над кнопками — ну сколько ещё ехать? — Я подруга Матвея.
— Подруга Матвея?.. — Взгляд переместился на коляску. — Ребёночек ваш?
Я
— Не совсем.
Соседке, видимо, ответ и не нужен был, потому что она ловко обошла нас и заглянула внутрь.
— О, Боже мой, какая прелесть! У вас безумно красивая девочка!
— Спасибо, — ответили мы с Марго одновременно, потом переглянулись. Дальше продолжила девушка: — Можно вы не будете её трогать? Она только заснула, не хотелось бы…
Женщина её не слышала, уже запустив руку и теребя щеку Ариадны, что-то лепеча под нос. Тут уже не выдержал я — кто знает, чего касались её руки, а теперь она лапает моего ребёнка!
— Ну сказано же вам — не лезьте! — гаркнул я, рывком откатывая коляску к себе.
Дама выпрямилась, непонимающе глядя на меня. Тут же звякнул колокольчик, и двери медленно разъехались.
— Так она что же, ваша общая? — резко сбавив тон, пробормотала она.
— Всего вам доброго, — пожелала Марго, и поволокла нас с Ариадной на буксире вон из подъезда.
Консьержка привыкла за эти дни к зрелищу меня и ребёнка, пока не задавала вопросов, но по её глазам и топоту позади я понял — сейчас мать "Валечки" и эта почти старушка подробно перемоют мне кости.
— Прости, — захихикала Марго, когда мы отошли от дома на приличное расстояние. — Теперь о тебе точно пойдут сплетни.
— Я буду очень удивлен, если они ещё не ходят, — вздохнул я. — Кто не знает, что Настя моя сестра, точно решит, что я счастливый семьянин — Сашка, Ариадна, красивая девушка рядом. Вот что нас застала эта клуша — в самом деле хреново, она разнесет всем вокруг, а по обилию женщин, что за последние несколько дней побывали у меня с этой коляской, все сделают вывод… моя фантазия отказывается остановиться на одном варианте того, что они подумают!
— Успокойся. Какая, к черту, разница? Ты не меньше чем трижды в неделю приводил сюда любовниц, и это не волновало твою фантазию, а как появился ребёнок — забеспокоился?
— Ну да. Это же ребёнок.
— Вдруг все подумают, что ты можешь быть отцом?
— Вдруг все подумают, что я не могу понять, кто её мать, — закончил я, и понял, что отчасти это правда. Если бы ко мне приходила одна женщина, все было бы просто — это мама, я папа, вот наша дочь. А так — Настя, Марго, няни, может, ещё кто-то забредет… Я стану обсуждаем совсем не с той стороны, с какой бы хотел.
Марго замолчала, погрузившись в свои мысли. Мы шли рядом, периодически встречали другие коляски, когда только с мамами, но часто ведомые и парочками, и четыре из них нам понимающе подмигнули. Сначала я не обратил на это внимания, но потом понял, что нас впускают в свой клуб молодых родителей. Я уставший, Маргарита смотрит перед собой, словно замаялась — все как и у них. Обалдеть.
— Так, друг, — резко всполошилась девушка, остановившись. — Давай-ка теперь ты вези коляску.