Дар в наследство
Шрифт:
Зато я понял, что вполне могу заставлять своих оппонентов делать то, что нужно именно мне. И не только вызывая у противника выделение газов или опорожнение кишечника, но и вполне свободно исполнение каких-то других действий. Например, по моему зову, Танюшка Ларина, пустилась на перемене в пляс, услышав разудалую русскую народную мелодию за окном рекреации. По большому счету, ничего сверхъестественного в том не было, учитывая ее занятия в кружке народного танца, но все же, одно дело сцена, и другое — школьный коридор. Да и после она выглядела очень смущенной и никак не могла понять, что с нею произошло, что она вдруг решила потанцевать.
Одним словом, эксперименты продолжались, и с каждым разом, я чувствовал себя все более уверенным в своих
Правда, видимо для того, чтобы наверстать упущенное, учителя, под конец учебного года, буквально озверели. Контрольные по всем предметам проходили буквально каждую неделю, добавляя к обычным школьным, то районную, то городскую «контру» причем порой с присутствием представителей народного образования, на каждой из них. Впрочем, все когда-то заканчивается, экзамены я сдал вполне прилично, получив по математике отлично, а по Литературе и физике четверки, что, впрочем, меня более чем устроило.
Больше всего преподавателей удивило то, что я отказался от десятилетки. Почему-то все они были уверены в том, что я останусь в школе еще на два года. Объяснять я разумеется никому и ничего не стал, а сразу же взяв в поликлинике нужную справку, отправился в техникум, где уже начался прием документов. Оказалось, что местный эксперимент, в этом году распространяется и на него. Если оценки выпускных экзаменов были не ниже «хорошо»,а средний бал аттестата переваливал за ту же цифру, то на некоторые факультеты зачисляли без вступительных экзаменов. В итоге, я тут же обозначил свои хотелки, и меня зачислили на факультет: «Техническое обслуживание и ремонт автотранспортных средств», по окончанию которого я должен буду получить профессию техник-механик. Единственная проблема, которая возникла при зачислении, состояла в том, что общежитие предоставлялось только иногородним. У меня же, была Ташкентская прописка, и потому, меня сразу предупредили о том, что общежитие мне не светит.
Поняв, что ничего изменить нельзя, попытался тут же забрать документы. А, когда, у меня спросили о причине подобного, то постарался объяснить свою ситуацию. Оказалось, что выход все-таки есть. Правда, придется произвести некоторые манипуляции, но в общем-то это можно назвать меньшим злом. Хотя честно говоря, стоило мне сообщить об этом «дома» как тетя Рита, тут же вызверилась на ровном месте, сказав, что не станет тратить денег, на незаконные манипуляции.
— В конце концов на этом техникуме, свет клином не сошелся. Подай документы в любое ПТУ, где есть общежитие, и отправляйся туда.
Другими словами, меня просто в открытую изгоняли из дома, и это вывело из себя, уже меня самого. И поэтому, не выдержав высказал все, что я думаю. А точнее, просто предупредил зарвавшуюся тетку о том, что вместо ПТУ, просто пойду милицию и напишу заявление о том, что опекуны выгоняют меня из дома, и добьюсь того, чтобы моя комната в квартире, была закреплена за мною, тем более, что это квартира моих погибших родителей. И квартира в этом случае, автоматически перейдет в разряд коммунальных. Учитывая содержание, которое положено мне по закону, для дальнейшей жизни, этого будет достаточно. Свои слова усилил дополнительно своим даром, из-за чего тетка, сразу же поверила
Последние полторы недели жизни, в бывшей родительской квартире, запомнились мне, наверное, на всю оставшуюся жизнь. Тетя Рита, придя в себя, после того как был решен вопрос с моей пропиской в общежитии, не находила себе места, наседая на меня, буквально каждый день, и в открытую требуя моего скорейшего исчезновения с ее глаз, хотя прекрасно понимала, что раньше указанного времени, я могу убраться только на улицу, а если это произойдет, то пострадает в первую очередь именно она, потому что об этом сразу же донесут, и менты, разбираться, придут уже к ней.
Дядя Володя больше молчал. С другой стороны, ему и не оставалось ничего иного. Еще когда жили с бабушкой, она прямо говорила о том, что ее сын, бесхарактерный телок и подкаблучник. И что его слова в семье не значат буквально ничего. Именно поэтому и были проблемы с моим усыновлением в те годы, и тетя Рита согласилась на него, только из-за перешедшей к ней квартиры. Тем не менее, перед отъездом в общежитие, мне позволили забрать из своей комнаты, все свои вещи, книги, магнитофон и даже телевизор. Правда последний покупала еще бабуля, поэтому он как бы и так принадлежал именно мне. Но все же кое какие проблемы с этим возникли, хотя и довольно быстро разрешились.
Мне было назначено денежное содержание в размере пятидесяти рублей, которые обещали ежемесячно переводить на мой лицевой счет в Сберегательной кассе, и уже третьего июля, загрузившись в «Москвич» опекуна, я вместе с ним отправился в общежитие.
Комнатка, оказалась очень небольшой, и в общем-то была, чем-то похожа на ту «гостинку» что мы еще не так давно делили с бабулей. Правда, по площади она была значительно меньше, всего около десяти квадратных метров, и у нее было одно окно. Да и все удобства находились в конце коридора, хотя и не так далеко от комнаты. Но в общем, она была достаточно уютной. Здесь имелось две деревянных кровати, пара тумбочек, и одежный шкаф. Присутствовал и стол, но здесь разрешали использовать и свою мебель, поэтому у окна, тут же встал письменный стол, взятый из квартиры, на стене вместе с дядей Володей укрепили небольшую этажерку, куда встали с десяток, моих любимых книг так как места для тумбочки уже не оставалось, опекун предложил перевернуть ее и укрепить на стене. В итоге, она прекрасно вписалась в угол комнаты чуть выше моей койки, а за счет того, что столешница оказалась внизу, к ней было легко подобраться. Телевизор же занял свое место на письменном столе, и в общем. Обстановка меня вполне устраивала.
Перед самым отъездом, дядя, повинился передо мною, сказав, что ничего не может сказать поперек слова своей жены, потому, что влюблен в нее без памяти. Хотя я и без того знал, в чем состоит его проблема. Но самым большим удивлением для меня стало то, что он вручил мне Сберкнижку, в которой была обозначена сумма в шесть тысяч рублей. По текущему времени, очень большая сумма. По большому счету, при желании на эти деньги можно было свободно приобрести двухкомнатную кооперативную квартиру, или, например, новенькие «Жигули». Деньги были оформлены срочным вкладом, причем так, что получить эти деньги, мог только я после восемнадцати лет. Как оказалось, это бабушкино наследство, и тетя Рита, о нем ничего не знает.