Дар волка
Шрифт:
Их может быть целое племя, так ведь? Целая раса.
А Феликс Нидек, должно быть, один из них, и, возможно, он все еще жив, все еще является Морфенкиндом. Его Мерчент. Феликс был главнее других. Ведь это он пришел сюда и забрал таблички, так? Или это сделало это существо?
К нему пришло страшное осознание. Он не почуял запаха Человека-волка, пришедшего, чтобы убить их! Вообще никакого запаха, ни животного, ни человеческого, и никакого запаха зла.
Его привели обратно лишь крики Лауры,
И на протяжении всего поединка с этим созданием не было запаха зла, который бы подхлестнул его, заставил драться решительнее.
Возможно, это означает и то, что погибший Морфенкинд тоже не чувствовал запаха зла от Ройбена, не чувствовал запаха злобы, желания уничтожить его.
Не поэтому ли они так неуклюже дрались, оба?
Если я не могу почуять их запах, то я не смогу узнать, если они придут в этот дом и будут близко.
Он не станет говорить это Лауре.
Медленно встав, он принялся обходить дом.
Ни он, ни Лаура не могли понять, как это существо забралось внутрь. Все двери были заперты. Он проверил все замки на первом этаже, как только приехал.
Но Лаура рассказала, что зверь пришел к ней, когда она спала в библиотеке. Разбудил ее, и принялся подробно рассказывать, почему ее жизнь пришла к концу, и как ему противно проливать кровь невинного. Сказал, что ему омерзительно убивать женщину, что он хочет, чтобы она это знала, что он не «равнодушен» к ее красоте. Сравнил ее с цветком, которому просто было суждено погибнуть под наступившей на него ногой.
От жестокости этих слов Ройбен вздрогнул.
Возможно, он залез через окно наверху. Это было бы понятным.
Ройбен прошел по всем комнатам, даже самым маленьким спальням в северной части дома, обращенным окнами к лесу. Но не нашел ни одного окна, которое не было бы надежно закрыто.
В первый раз за все время принялся обыскивать кладовые с бельем, гардеробные и ванные комнаты, расположившиеся по внутренней стороне всех четырех коридоров. Но не нашел ни одной тайной двери или лестницы на крышу.
Прошел по чердачным помещениям, по всем четырем сторонам дома, и обнаружил там лишь закрытые окна. Наружных лестниц нигде не было. Он вообще не мог понять, как кому-то удалось бы забраться на крышу дома.
Завтра, пообещал он себе, он обойдет все поместье, чтобы найти машину или иное средство передвижения, на котором это создание сюда приехало. А может, укрытие в лесу, где он мог оставить рюкзак или походную сумку.
Начало светать.
Превращение все не начиналось.
Он пошел на поиски Лауры и обнаружил ее в главной спальне. Она вымылась, переоделась в другую ночную рубашку и расчесывала волосы. Бледная от усталости, она все равно казалась ему такой же свежей и нежной, как и всегда.
Минут пятнадцать, не меньше, они яростно спорили. Он доказывал, что она должна уехать, сесть в его машину и ехать на юг, обратно в ее дом в Мэрин.
— Мой единственный шанс — как-то призвать его к милосердию, поговорить с ним, как-то…
Он умолк, не в силах продолжать.
— Ты не знаешь, что представляет собой этот Феликс.
— О, это один из Нидеков, это уж точно. Это создание знало Мерчент, ощущало себя обязанным защищать Мерчент, ему сказали охранять этот дом. Кто он может быть, как не один из Нидеков?
Но было слишком много вопросов, на которые не было ответов.
Превращение так и не начиналось. И он уже не был уверен, хочет ли он, чтобы оно произошло.
Пошел в душ рядом с главной спальней, долго стоял под струями воды. Она смыла кровь пумы, которая стекла бледно-красными струями в медный слив. Но он едва ощущал телом воду — эту. Тело жаждало окунуться в ледяную воду лесного ручья.
Наступало утро. Из окна ванной комнаты он глядел на великолепный вид снаружи. Увидел слева море, серое, бесцветное, поблескивающее под белеющим небом.
Напротив и справа вздымались утесы, закрывая океан и преграждая путь ветрам. Они тянулись на север.
Кто-то может быть там, на этих утесах, это Феликс Нидек, следящий, ждущий отмщения за погибшего стража.
Нет. Будь Феликс рядом, разве пришел бы сюда страж? Он ясно показал, что боится предстоящей встречи с тем, кто назначил его стражем, и что намерен «уничтожить» ошибку прежде, чем случится эта встреча.
А если Феликс Нидек все еще жив, почему же он допустил, что его смерть признали юридически и его собственность отошла другому?
Слишком много вариантов.
Надо подумать о хорошем. Ты ничего не оставляешь на месте убийства. Совершенно ничего. На этот счет теперь можно не бояться. Нет угрозы ни тебе, ни Лауре от остального «мира». Ну, почти. Есть еще результаты вскрытия Мерчент, так ведь? Результат их интимной близости, до того, как его ДНК начала меняться. Но имеет ли это какое-то значение, если у них нет ничего, абсолютно ничего, с мест убийств? Мысли начали, путаться.
Ройбен сложил руки на груди и сосредоточился на желании превращения. Желал его изо всех сил, чувствовал, как пошел жар в висках, как быстрее застучал пульс в ушах. Превращайся, сейчас, оставь меня, растворись во мне и вне меня.
И оно началось, так, будто его тело подчинилось ему, будто сила признала его главенство. Он едва не расплакался, радуясь этому небольшому достижению. По телу поползла волна удовольствия, размягчая, одурманивая. Шерсть начала опадать, по телу пошли судороги, он вздрогнул от божественного ощущения, хоть сейчас он и превращался в обычного человека.