Дар волка
Шрифт:
Улыбнувшись Ройбену и слегка поклонившись Лауре, Нидек немедленно вышел в коридор со множеством темных деревянных дверей.
Как только они оказались одни в лифте, Ройбен обратился к Лауре.
— Что он тебе сказал?
— Сказал, что был исключительно рад встрече с тобой, — ответила она. — Что ему стыдно за поступки его друга, что к нам больше никогда и никто не придет так, как пришел он, что…
Она умолкла. Выглядела она несколько потрясенной.
— Это же Феликс, так ведь? Этот человек и есть самый настоящий Феликс
— Несомненно, — ответил Ройбен. — Лаура, мне кажется, я выиграл этот бой, если это вообще был бой. Думаю, мы все выяснили.
Они отправились в ресторан, чтобы поужинать, и по дороге он подробно, насколько мог, пересказал их разговор.
— Он явно был искренен с тобой, — сказала Лаура. — Он ни за что не стал бы разговаривать со мной, успокаивать меня, не будь он искренен.
Она невольно поежилась.
— И, возможно, он знает все ответы на все вопросы и искренне желает поведать тебе все, что ему известно.
— Будем надеяться, — ответил Ройбен. Он едва мог сдержать охватившие его радость и чувство облегчения.
Они приехали в кафе на Норт-Бич задолго до обычного времени ужина и без проблем нашли себе столик у стеклянных дверей. Дождь ослаб, просвечивало голубое небо, добавляя радости к хорошему настроению Ройбена. Несмотря на холод, люди сидели за уличными столиками. Авеню Коламбус, как всегда, была полна машин. Город выглядел ярким и свежим, вовсе не тем мрачным ночным призраком, от которого он сбежал.
Ройбен был опьянен успехом и не скрывал этого. Будто проблеск голубого неба среди дождя, так он это чувствовал.
А когда снова подумал о том, как Феликс стоял, держа в руках руку Лауры, разговаривая с ней, то едва не расплакался. Он гордился ею, гордился тем, как прекрасна она была тогда, в простых серых шерстяных брюках и свитере, подтянутая, ухоженная и блистающая. Она, как обычно, перевязала седеющие волосы у шеи лентой, а на прощание ослепительно улыбнулась Феликсу.
Ройбен с любовью глядел на нее. Теперь ты в безопасности. Он не позволит, чтобы с тобой что-то случилось. Он специально задержался, чтобы заверить тебя в своих добрых намерениях. Увидел, как ты прекрасна, нежна и чиста. Ты не я. А я — не ты. Он не пойдет против своего слова.
Ройбен заказал обильный ужин итальянской кухни — салат, суп минестроне, каннелони, телятину и багет.
Хрустел салатом, продолжая пересказывать Лауре свой разговор с Нидеком, когда пришла эсэмэска от Селесты. «SOS. Это касается нас».
«Рассказывай», — ответил он.
«Мы еще вместе или как?» — спросила она.
«Главное, чего я хочу, так это того, чтобы мы остались друзьями», — набрал он большими пальцами.
Если это грубо, жаль, очень жаль, но он должен был сказать это. Было бы совершенно нечестно по отношению к ней оставлять все как есть.
«Значит ли это, что ты не ненавидишь меня за то, что я с Мортом?» — написала она.
«Я рад,
«Морт тоже рад этому», — мгновенно ответила она.
«А ты рада?»
«Я рада, но я все равно люблю тебя, буду скучать по тебе, а еще за тебя беспокоюсь, как и все остальные».
«Тогда ты останешься мне другом».
«Навсегда».
«Что нового про Человека-Волка?»
«Не больше, чем известно всем».
«Люблю тебя. Мне пора».
Он убрал телефон в карман.
— Все окончилось, — сказал он Лауре. — Она счастлива. У нее роман с моим лучшим другом.
На лице Лауры промелькнула радость, и она улыбнулась.
Он хотел сказать ей, как он ее любит, но не сказал.
Медленно выпил бульон, будто через силу.
Лаура наслаждалась едой, а не щипала ее понемногу. Ее лицо осветилось радостью, которой он уже давно не видел.
— Подумай об этом, что все это означает, — сказал он. — Мы только что расстались с человеком, который может знать все ответы на наши вопросы. Человеком, который знает, какие исследования велись в той лаборатории, что они выяснили, если выяснили, что известно другим, разделившим с ним эту судьбу, судьбу Морфенкиндер, как они себя называют, кем бы и чем бы они ни были. Как долго мы сможем жить с этим, как управлять превращением, может ли это быть обращено вспять, чтобы кто-то мог снова жить обычной жизнью.
— Ты хочешь иметь шанс снова жить обычной жизнью?
— Нет.
— А я так не думаю.
Ройбен покачал головой.
— Вовсе нет. Я и не знаю, почему я так сказал. Может, подумал, что могу захотеть обратить это вспять. — Его голос стал невнятным, а на глазах выступили слезы. В присутствии Лауры он проплакал больше, чем за всю свою предыдущую жизнь в присутствии матери. Ну, может, не совсем. — Я просто хочу, чтобы он помог мне в этом.
Лаура взяла его за руку.
— Он это сделает, — сказала она.
Он поглядел ей в глаза.
— Ты согласна принять Хризму? — прошептал он.
Она вздрогнула, но не отвела взгляда.
— Ты имеешь в виду риск гибели? — спросила она. — Не знаю. — Она помрачнела. — Слишком рано о таком думать, не так ли? Я причастна этой силе, поскольку ею обладаешь ты.
«Этого недостаточно», — подумал он.
29
Лаура вела машину, а Ройбен спал, прислонив голову к стеклу «Порше».
По дороге они заехали в его дом в Сан-Франциско. Ройбен был уверен, что Саймон Оливер обязательно известит Грейс или Фила о том, что он в городе. Так оно и оказалось.