Дар

Гарвуд Джулия

Неожиданно Натан взял ее за подбородок и заставил заглянуть ему в глаза.

– Да ты любишь меня, черт побери.

Поскольку она не могла этого отрицать, то просто промолчала.

Еще минуту он пристально смотрел на нее, потом сказал:

– А знаешь, почему ты любишь меня?

– Нет, – произнесла она голосом под стать его. – Клянусь перед Богом, Натан, я не имею ни малейшего представления, почему я люблю тебя.

Ярость в ее голосе ничуть не разозлила его.

– Ты любишь меня, Сара, потому что во мне есть все, что ты желаешь видеть в муже.

С уголка ее глаза

сорвалась слезинка, и он кончиком пальца поймал ее.

– Ты еще можешь насмехаться надо мной, используя мои собственные слова против меня? Я не забыла, что сама говорила их тебе, когда мы направлялись на остров к дому Норы. Но любовь может быть уничтожена. Она такая хрупкая и…

Она замолчала, когда увидела, что он качает головой.

– Ты не хрупкая, – сказал он. – И любовь твоя не может быть уничтожена.

Он нежно погладил пальцами ее щеку.

– Именно это я ценю в тебе больше всего, Сара. И я не насмехался над тобой.

– Не имеет значения, – шепотом проговорила она. – Я знаю, что ты не любишь меня. И я принимаю это, Натан. Пожалуйста, не смотри на меня с таким участием. Я не виню тебя. Тебе так и не дали права выбора,

Он больше не мог выносить ее страданий. Больше всего на свете ему хотелось сейчас, чтобы они были одни и он бы взял ее на руки и показал ей, как он любит ее. Но сначала ему было необходимо утвердить себя в ее глазах.

– Мы позже поговорим об этом, – произнес он. – А сейчас у меня есть к тебе только одно требование, Сара. Не смей ставить на мне крест. Она не поняла, о чем он ее просит. Натан сосредоточенно смотрел на дверь, в которую входил принц-регент. Сара тотчас отпрянула от мужа, склонив голову в ожидании, что повелитель обратится к ней.

Принц был среднего роста, темноволосый, с приятными чертами лица.

Каждый из присутствующих мужчин, когда принц обращался к нему, склонялся перед этим высокомерным и надменным человеком в глубоком поклоне. Наконец настал черед Сары. Она сделала глубокий реверанс.

– Вас всегда приятно видеть, леди Сара.

– Благодарю вас, милорд, – ответила она. – Еще благодарю вас за то, что вы дали мне эту аудиенцию.

Последняя фраза несколько озадачила принца. Тем не менее, он кивнул и уселся за стол сэра Ричардса.

Два человека, вошедших вместе с ним, встали как часовые позади своего повелителя.

Кейн, обеспокоенный тем, что Сара опять могла обмолвиться принцу о своем письме, подошел к ней.

– Сара, твое письмо принцу я не отправил. Оно все еще лежит у меня в кармане.

Поскольку принц и сэр Ричардс были заняты обсуждением нынешней встречи и ни на кого не обращали внимания, Саре показалось вполне приличным прошептать в ответ:

– Почему вы не отправили мое письмо? Вы забыли о нем?

– Нет, не забыл, – ответил Кейн. – Письмо могло помешать планам Натана.

– Так, значит, это Натан просил принца о встрече?

Кейн кивнул.

– И сэр Ричардс приложил свои усилия, – добавил он. – Сара, тебе лучше присесть. Здесь нам придется сейчас поволноваться. Держи свои пальцы скрещенными за нашу удачу.

Натан по-прежнему стоял у стены и смотрел на нее. Он слышал, как Кейн предложил ей сесть, и теперь ждал,

как она поступит. Свободных мест было два: на другом конце комнаты стоял стул с изогнутой спинкой, рядом с Натаном тоже было незанятое сиденье.

Сара бросила быстрый взгляд на стул, потом повернулась и подошла к Натану. Это непроизвольное проявление доброжелательности было ему очень приятно.

И тогда он убедился, что стал зависеть от ее расположения.

Натан тоже сел и в мгновение ока подвинул ее к себе поближе. Он уже было склонился к ней, чтобы сказать, как сильно ее любит, но вовремя спохватился. «Все должно быть по правилам, – сказал он себе. – Всего через несколько минут я покажу ей на деле, как я ее люблю».

Сара немного отодвинулась от мужа, чтобы не касаться его. Она подумала, что сидеть так близко в присутствии принца было бы не слишком прилично.

Натан был другого мнения. Совсем не по-джентльменски он вернул ее в прежнее положение.

– Я готов начать, – провозгласил принц

. Сэр Ричарде кивнул караульному у входной двери. Тот открыл дверь, и в кабинет стремительно вошел отец Сары.

Увидев его, Сара инстинктивно подвинулась к мужу. Натан рукой обвил ее талию и крепко прижал к себе.

Граф Уинчестер поклонился принцу, но, заметив остальных, нахмурился.

Он уже собирался попросить принца разрешить очистить кабинет от посторонних лиц ввиду особой деликатности и секретности обсуждаемого вопроса, но принц-регент заговорил первым:

– Прошу вас сесть, Уинстон. Мне не терпится поскорее решить это дело.

Граф быстро сел на один из стульев, стоящих напротив принца. Усевшись, он всем телом подался вперед.

– Вы ознакомились с доказательствами, что я послал вам, милорд?

– Да, ознакомился, – ответил принц. – Уинстон, вы встречались с нашим уважаемым руководителем военного ведомства?

Уинстон повернулся к сэру Ричардсу и быстро кивнул.

– Мы встречались раз или два, – проговорил он. – Могу я поинтересоваться, почему он присутствует здесь? Я не вижу никакой связи данного дела с его департаментом. Речь пойдет о нарушении контракта, не более.

– Напротив, – вмешался сэр Ричардс. Сказал он это очень приятным голосом, но в тоне чувствовался ледяной оттенок. – Нас обоих, принца и меня, чрезвычайно интересует, каким образом вы могли заполучить информацию о графе Уэйкерсфилде. Не соблаговолите ли вы просветить и нас на этот счет?

– Я не могу назвать человека, который сказал мне это, – возразил Уинстон. Вымолвив это, он повернулся и нашел глазами Сару, умышленно задержав на ней взгляд. Потом он снова обратился к принцу:

– Это совсем не важно, милорд. Уверен, что после знакомства с фактами вы тоже пришли к выводам, что моя дочь не может прожить свою жизнь с сыном предателя. Общество будет избегать ее. Отец маркиза вел себя нелояльно по отношению к королю и Уинчестерам, когда подписал контракт, связывающий мою дочь и его сына. Поэтому я требую, чтобы Сара была освобождена от смехотворного обязательства, а дар короля был передан ей в качестве компенсации за то неловкое положение, в которое она была поставлена, за то унижение, которое ей пришлось перенести.