Дар
Шрифт:
Это было кокетство — кроме выпирающего живота, в остальном Мэрибет оставалась все той же статной, длинноногой, рыжеволосой красавицей. Правда, сейчас на льду, в коньках, одолженных у Джулии, она чувствовала себя совсем неуверенно, с трудом сохраняя равновесие.
— Слушай, а может, не надо? — спросил Томми, смутно подозревая, что беременным не стоит кататься на коньках.
— Все будет в порядке, — успокоила его Мэрибет, — до тех пор, пока я не упаду.
С этими словами она проделала несколько танцевальных па, желая
Томми был поражен легкостью, с какой Мэрибет держалась на льду.
Казалось, что она катается без всяких усилий; но вдруг конек зацепился за что-то, она потеряла равновесие и с глухим звуком упала на лед.
Томми и другие люди, находившиеся на катке, сперва остолбенели, а потом кинулись ей на помощь. Мэрибет ударилась головой, и у нее перехватило дыхание; чтобы помочь ей встать, понадобились усилия трех человек.
Поднявшись наконец на ноги, она чуть было не потеряла сознание. Провожаемый сочувственными взглядами окружающих, Томми помог ей добраться до твердой почвы.
— Отвезите ее в больницу, — понизив голос, посоветовала одна из женщин, катавшаяся вместе со своими детьми. — У нее могут начаться преждевременные роды.
Томми помог Мэрибет залезть в кабину и повез ее к доктору Маклину, проклиная ее и себя за невероятную глупость.
— Зачем ты это сделала? — спрашивал он. — И почему я тебе позволил?.. Как ты себя чувствуешь?
Когда они наконец приехали, Томми был совершенно сокрушен; никаких схваток у Мэрибет, правда, не было, зато у нее сильно болела голова.
— У меня все нормально, — сказала она робко. — Я знаю, это было глупо, но я так устала быть толстой и неуклюжей.
— Ты не толстая. Ты беременная, — возразил Томми. — И это состояние временное.
И ты не должна убивать своего ребенка только потому, что ты его не хочешь.
Услышав эти слова, Мэрибет заплакала; к тому времени, когда они наконец добрались до кабинета доктора Маклина, оба были в дурном настроении.
Мэрибет все еще была в слезах, а Томми, извинившись за свои опрометчивые слова, продолжал тем не менее ругать ее за то, что она отправилась на каток.
— Что случилось? Что случилось? Боже праведный, что тут происходит?
Доктор не мог понять, о чем спорят эти молодые люди. В конце концов он уяснил, что Мэрибет ударилась головой и пыталась убить своего ребенка.
Будущая мама снова начала плакать и наконец призналась, что упала на лед во время катания на коньках.
— На коньках?! — изумленно переспросил врач.
Ни одна из его пациенток не каталась на коньках в таком положении. Но этим ребятам было всего по шестнадцать лет, и трудно было ожидать от них благоразумия во всем.
Чтобы успокоить их, он прочел Томми и Мэрибет коротенькую лекцию. Никакой верховой езды, никаких коньков, никаких велосипедов и мотоциклов и никаких лыж.
— И забудьте
Ребята не стали прояснять ситуацию, в особенности то, что Томми еще был девственником.
— Я могу вам доверять? Вы больше не пойдете на каток? — доктор внимательно посмотрел на робко съежившуюся Мэрибет.
— Обещаю, доктор…
Томми отправился на стоянку перед клиникой, чтобы подогнать машину к самому подъезду, а она напомнила врачу о том, что не собирается оставлять ребенка и хочет, чтобы он помог ей найти приемных родителей.
— Ты это серьезно? — удивленно воззрился на нее доктор.
Юный Уиттейкер был предан ей до гроба и женился бы на ней в любой момент, это было очевидно.
— Ты уверена, Мэрибет?
— Да… по крайней мере я не вижу другого выхода, — ответила она потухшим голосом. — Я не могу заботиться о ребенке.
— А его семья вам разве не поможет?
Доктор Маклин знал о том, что Лиз Уиттейкер хотела бы еще иметь детей. Может быть, они просто не одобряли того, что их сын завел ребенка так рано, да еще и вне брака. Верный данному ребятам обещанию, он ни о чем не спрашивал Лиз.
Но Мэрибет была тверда в своем решении:
— Я не хочу, чтобы они мне помогали, не надо вмешивать их в это дело. Мой ребенок имеет право на то, чтобы его растили настоящие родители, он должен иметь полноценную семью. Как я смогу воспитывать его и одновременно заниматься? На что я буду его кормить? Мои родители меня даже на порог не пустят, если я заявлюсь к ним с ребенком на руках.
На глазах у нее выступили слезы; доктор с сочувствием коснулся руки девочки. Она была слишком молода, чтобы выдержать такие испытания.
Тут вернулся Томми за своей подружкой.
— Я подумаю над этим, — пообещал доктор Маклин и велел Томми уложить ее на пару дней в постель. Никакой работы, никаких развлечений, никакого секса, никаких коньков.
— Хорошо, сэр, — сказал он, поддерживая свою подругу, чтобы она не поскользнулась на обледеневших ступеньках, которые вели в кабину.
На обратном пути Томми спросил ее, о чем она говорила с доктором. Когда он вернулся за ними, они оба выглядели очень серьезными.
— Он пообещал помочь найти родителей для ребенка, — сказала Мэрибет и запнулась, заметив, что он везет ее не к ней домой. — Слушай, а куда мы едем? — с беспокойством спросила она.
Мэрибет снова расстроилась после разговора с доктором Маклином. Отказаться от ребенка было не так-то просто, хотя она и понимала, что это был единственный разумный выход из положения. Мэрибет уже осознала, что расставание с малышом будет очень болезненным, и это пугало ее не меньше, чем предстоящие роды.