Дар

Ad Валентина

Сажусь на диван. Набираю в легкие как можно больше воздуха, кислорода катастрофически недостает.

– Ну и где их теперь искать?

Поочередно и одинаково безуспешно пытаюсь дозвониться до Макса с Амалией.

– Черт! Черт! Черт!

И почему я не досмотрела сон до конца? Тогда бы я наверняка знала… знала… все. Может было бы легче, знай я, что Макс в безопасности.

Расплакаться - единственное чего мне хочется. Хотя нет, еще не мешало бы моим отросткам на спине прекратить дергаться.

Нервный тик. Изредка это случалось с моими

веками. Иногда дергалась щека, а, бывало, и икроножная мышца сходила с ума. Но ничто несравнимо с нынешним «тиком» между лопаток. Сейчас это происходит несколько иначе. Кто-то невидимый дергает меня не просто за мышцу, а за оголенный нерв. Будто кому-то понадобилось избавить меня от лишних конечностей, но он никак не решается сделать один-единственный сильный рывок и просто измывается надо мной.

Тук. Тук. Тук.

Я вздрагиваю. Информация о том, что стучат в мою дверь, не успела полностью осесть в мозгу, а я уже широко распахиваю ее.

– Макс?!..
– но мизерная надежда на то, что сон не обязательно должен сбыться сегодня испаряется так же быстро, как любовь зрителя после неудачного выступления.

В коридоре никого. Не слышно даже назойливо жужжащих мух. Похоже, местный паук расправился со всеми.

Захлопываю дверь.

Щелк... Достаточно. Одного поворота замка даже более чем достаточно.

Понимаю что значит отсутствие кого бы то ни было за дверью. Опускаю глаза на пол. Белоснежный конверт. Сердце превращается в ежа, который сто раз в минуту издевательски скручивается в клубок и резко выпрямляется. Кажется, даже ощущаю, как все внутренности обдает свежей кровью из проколотой иголками плоти.

Чего ждать от этого послания?

Руки пробирает мелкая дрожь, но я склоняюсь и поднимаю с пола бумагу.

Мысли путаются.

Сомневаюсь - стоит ли распечатывать конверт.

Макс. Его жизнь важнее всего этого. Но, может быть, письмо подбросили именно сейчас не случайно?

Подобные мысли заставляют действовать, а не растрачивать время.

Шагаю в комнату, на ходу отрывая от конверта неаккуратные клочки, бросая их на пол.

Сажусь по-турецки на любимый ковер. Затаив дыхание на миг прикрываю глаза. Долгий выдох…

« Здравствуй, Сара. – Все тот же красивый почерк. Все те же вензеля.

Это послание будет коротким. Признаться, мне не разрешили писать его, но… Ты мое дитя, и кроме меня тебя некому поддержать. Не думаю, что поступаю плохо. Мое дело вести тебя первое время, заботиться и давать подсказки, но это письмо не совсем такое, которые ждут тебя впереди.

Так вот.

Похвально, что перестала себя обзывать и пытаешься принять дар. Да, у тебя это выходит, пока, не очень. Но ты хотя бы нашла смелость открыться своему кавалеру.

Не могу не похвалить его за исключительно правильный взгляд на твой дар, но… На этом его миссия окончена.

Он был послан тебе не просто так. Он значительно смягчил твое чрезмерно строгое отношение к себе новой. Он достаточно хорошо растолковал тебе то, чего сама ты до сих пор не хочешь принимать. Он, как смог, донес до тебя суть происходящего - если у тебя появились крылья, ты не обязательно демон. Если в твоих видениях умирают люди, то не обязательно в этом виновата ты. Но большего дать он тебе не может. Это не в его власти. На этом все…»

Глаза захлопнулись сами собой. Читать дальше - настоящее мучение. Прошедшее время в словах убивает. Ежики превращаются в дикобразов. Иголки увеличились в несколько раз. Чувствую во рту железный привкус. Резко раскрываю глаза. Дочитать необходимо хотя бы для того, чтобы знать - как действовать дальше.

«Сара, изменить ничего нельзя. Это твой путь и нравится тебе это или нет, но ты будешь шагать по нему до отведенного конца. Ты не просто так должна пройти через все это. Позже ты поймешь, а пока просто будь сильной. Знаю, лед научил тебя многому, в том числе и приумножил данную от рождения силу характера.

Вот, пожалуй, пока все, что могу сказать.

Говорил, что в этот раз будет короче, но вышло не совсем так.

Дитя мое дам напоследок еще один совет - не привязывай к моим словам на счет чужих судеб пустоту и бессмысленность. Я не привык сорить словами. Тех, кого показали тебе во снах, не спасти. Просто прими это, как люди принимают смерчи, наводнения и засуху. У них нет выбора. Как и у тебя.

С любовью, твой прадедушка Гавриил».

Зная, что от письма избавиться невозможно, просто роняю его на пол.

«Это мы еще посмотрим - у кого нет выбора. Я докажу обратное».

– Я всем вам докажу, что выбор есть всегда!
– кричу в потолок, запрокинув голову назад.
– Я никогда не смирюсь с вашей чертовой предопределенностью! Вы слышите меня - НИКОГДА!

Не знаю, кому и зачем я кричу. Это просто происходит.

Подхожу к дивану, на котором смирно отдыхает мобильный. Рука только потянулась к нему, как он завибрировал, давая понять, что получил новое сообщение.

Беру телефон. Входящих сообщений, оказывается, уже три.

«Я за рулем, да и Амалия рядом, поговорить не получится. Так что не названивай, скоро буду».

«Знаешь, я тут подумал… Амалия мне уже весь мозг вынесла своими бредовыми желаниями стать богатой и независимой дамой, но для этого ей нужно расставлять пошире ноги, а тебе всего-то снять кофту J)) Это я к тому, что нашел еще один плюс в твоей м-м-м… уникальности.