Даргер и Довесок

Суэнвик Майкл

— Спасибо, но нет, о псоглавый шаман. Мы с пауком обойдемся без вашей суеверной белиберды.

— Тогда не буду стоять у тебя на дороге.

Кабина с солдатом поднялась на прежнюю вы­соту, и паук двинулся дальше.

Тем временем на вершине холма появился вто­рой паук, а за ним и третий. Мимо Довеска и Уме­лого Слуги, одно за другим, расторопно прошагали больше четырех десятков чудищ. Путники таращи­лись вслед, пока те не исчезли вдали.

— Глаза меня не подводят или это был сон? — произнес один.

— Конечно, сон, — отозвался второй. — Но очень похожий на явь.

Удивляясь про себя, они пошли дальше.

* * *

В глубокомысленном молчании Довесок и его новый слуга добрели до окраины

небольшой, но ухоженной деревушки. Им указали на крытую со­ломой хижину. В грязном дворике цвела одинокая магнолия. Между редких сорняков копошились ку­ры. Было совсем не похоже, что здесь живет знаме­нитый целитель.

По кивку Довеска Умелый Слуга забарабанил в дверь.

На стук выглянул белобородый, согбенный го­дами старик. Он опирался на палку, без которой явно не мог обходиться.

— Убирайтесь, — хмуро бросил он и захлопнул дверь.

Получив от ворот поворот, путники перегляну­лись. Умелый Слуга постучал еще раз.

И вновь дверь открыл тот же старик.

— Добрые вести, о прославленный Непогреши­мый Целитель! — просиял Умелый Слуга — Мой хозяин, господин Блэкторп Рэйвенскаирн де Плю Пресьё из Земли Зеленых Гор На Западе, прибыл, дабы приобщиться к вашей мудрости и прибегнуть к вашим ценным навыкам.

Краем глаза Довесок заметил, как из окон вы­глядывают соседи и таращатся с заборов ребятиш­ки. Он вскинул голову, подчеркнув собачий про­филь, и пошевелил хвостом, чтобы все убедились, что тот настоящий.

Непогрешимый Целитель отступил от двери.

— Ну ладно, — буркнул он. — Входите.

* * *

— Яркая Жемчужина! — крикнул старик в тем­ноту. — У нас гости! Сделай чай! Моя дочь, — по­яснил он Довеску. — Никакого толка от нее. Та еще ленивица.

В дверях кухни появилась женщина средних лет и, торопливо поклонившись, исчезла.

Непогрешимый Целитель сел Довесок последо­вал его примеру. Когда после вежливой паузы хо­зяин дома так и не заговорил, Довесок произнес:

— Господин, я прибыл в поисках вашей...

— Я лучший доктор из всех, но помочь тебе не в силах, — перебил его Непогрешимый Целитель и отрывисто рассмеялся. — Ты выглядишь как со­бака! Это не лечится.

Довесок постарался не выказать раздражение.

— У меня нет никакого желания отказываться от своей родословной, господин. Ваши услуги тре­буются не мне, а моему другу. В Монголии он под­хватил один из военных вирусов, сохранившихся с безумных времен после краха Утопии. Тамошние доктора быстро и безболезненно его умертвили, чтобы спасти. До того как началось разложение, тело заключили в серебряный экзоскелет, реликт древности, который (это кажется невероятным, но я видел все собственными глазами) впитался в ко­жу, как сливочное масло в поджаренный хлеб, не оставив ни шрама, ни пореза. Потом ему вкололи лекарства, а полости тела заполнили травами. Бла­годаря всему этому мой друг покоится в идеальном стазисе. Он мертв, но тело его не портится. Меня уверили, что одной недели в таком состоянии до­статочно, чтобы вирус умер с голоду, а значит, пол­ностью уничтожился. К сожалению, они умеют только сохранять тела, давно позабыв, как их вос­крешать.

— Понятно, — отозвался Непогрешимый Це­литель.

— Господин, ваша слава гремит далеко за пре­делами Благодатного Царства. Монгольские докто­ра сказали, что вы, и только вы, способны на непод­властное им. Вот почему я здесь. Вы поможете?

— Угу, — кивнул старик и снова замолчал.

— Господин? Только не говорите, что я напрас­но проделал столь долгий путь!

Непогрешимый Целитель улыбнулся и прищу­рился, глаза его превратились в узкие щелочки. Сквозь них он с загадочным видом изучал гостя.

— Господин, умоляю...

— Бесполезно. — Из кухни появилась Яркая Жемчужина с подносом в руках, на котором уме­стились чайник и четыре чашки. Она наполнила одну для Довеска, другую для отца, и старик, накло­нившись, шумно отхлебнул чая. — У отца бывают моменты просветления,

но длятся они недолго. Те­перь он замолчит на несколько часов, а может, и дней. В любом случае — уж простите, что подслу­шала ваш разговор, но дом крошечный, — тот, ко­го вы ищете, не он, а мой дед.

— Прошу прощения?

Яркая Жемчужина налила чая Умелому Слу­ге — тот принял чашку, склонив голову и ослепи­тельно улыбнувшись, — и четвертую наполнила для себя. Затем опустилась на колени и взглянула на Довеска.

— Девяносто лет назад первый Непогрешимый Целитель и его молодая красавица жена прибыли в Парчу из такой далекой страны, что теперь никто о ней и не слышал. Все, что говорили о нем ваши друзья, правда, и даже более того. Не было ни од­ной болезни, которую он не мог бы вылечить, ни одного увечья, от которого не знал бы средства. По­говаривали, что он хранил секреты медицины, по­забытые во всем остальном мире. Много лет он процветал. Жена родила ему сына, и, когда тот по­взрослел, Непогрешимый Целитель обучил его вра­чеванию. Как ни странно, ни он сам, ни его жена не ста­рели, как все нормальные люди. Когда их сын вы­рос, они походили не на его родителей, а на брата с сестрой. Среди соседей поползли сплетни, что они и вовсе не люди, а демоны. Все настойчивее звучали призывы к расправе. Однажды ночью, прежде чем свершилось наси­лие, они просто исчезли. После положенного трау­ра сын продолжил дело отца. Его хорошо обучили, и потому со временем он сам прославился как Не­погрешимый Целитель. И хотя его знания уступали отцовским, он на голову превосходил других докто­ров. Этот человек — мой отец. Он, в свою очередь, тоже женился и произвел на свет двух сыновей и дочь. Я и есть эта дочь. Увы, оба моих брата умерли до моего рождения, а отец считал удел целителя позором для женщины. Но честолюбие мне не чуждо. Я втайне изучала его книги и, стоя за плечом, наблюдала, как он работа­ет. Я бы стала третьим Непогрешимым Целителем, если бы только он позволил! Но он остался при своем мнении. Даже когда до него добралась стар­ческая немощь и я умоляла разрешить мне его вы­лечить, он категорически запретил. В конце концов он стал таким, каким вы види­те его сейчас. Конечно, подумала я тогда, он захотел бы, чтобы я вернула ему ясность ума. Конечно, он меня воз­благодарит. Две недели я смешивала зелья, высчи­тывала дозы, не отходила от него ни на шаг. Он оправился — и побил меня за непослушание. А по­том, мне наперекор, смешал обратные зелья и воз­вратился в объятия дряхлости.

— Как такое вообще возможно?! — содрогнулся Довесок.

— Мужчины упрямы, — вздохнула Яркая Жем­чужина, — а мой отец гораздо упрямее большин­ства из них. По непонятной причине он винит меня в смерти братьев. Как это ни ужасно, он предпочитает жить в забытьи, лишь бы не мучиться воспоминаниями. — Она печально опустила голо­ву. — Вот почему мы живем в нищете, а мои неза­менимые навыки пропадают зря. Поскольку у меня нет ни свидетельства доктора, ни наработанной репутации, ко мне обращаются только в самых простых случаях — например, когда надо обрабо­тать порез или наложить шину на сломанную руку, — и платят соответственно.

Несмотря ни на что, в душе Довеска все еще тлела искра надежды. Мысленно он подложил к ней трут и, вытянув воображаемые губы трубочкой, осторожно подул.

— Вы сказали, что изучали книги деда. Быть мо­жет, вы...

— Нет, — перебила Яркая Жемчужина — Ни­чего похожего на то, что вы описали, я в них не встречала — Она отвела взгляд. — Но довольно о моих бедах. Расскажите мне о себе и о тех приключениях, что привели вас к нашему порогу.

— Это длинная и запутанная история, и мне не хочется обращаться к ней сейчас. — Довесок нео­пределенно махнул лапой. — Скажу только, что в Сибири я еще владел огромным богатством и мой друг был жив. А теперь сами видите, в каком я по­ложении. — Он вздохнул — Нужно найти подхо­дящее место, чтобы похоронить прославленного Обри Даргера, несравненного в своем деле, лучше­го и вернейшего из друзей.