Даргер и Довесок

Суэнвик Майкл

— Как прикажете, главарх.

Экскаватор с грохотом покатил вперед, загряз­няя воздух углеводородами и окисью азота, затем качнулся и остановился.

— О, чуть не забыла, — бросила через плечо Бе­лая Буря. — Ты освобожден от командования го­родом. Тайный Царь — вернее, Император, раз уж ты повысил его в титуле — отправил со мной со­ветников. Они возьмут на себя управление городом. Мир должен стать частью империи.

* * *

Поскольку Белая Буря освободила его от обя­занностей и не отдала дальнейших распоряжений, Довесок оказался предоставлен сам себе. В задум­чивости он прогуливался по защитным стенам и прощался с властью над единственным завоеван­ным в жизни городом. Сверху было видно, как у развалин охлаждающей утопианской башни саперы и археологи роют траншеи. Жуткие машины

вгры­зались в землю, обнажая подземные помещения и переходы. Зачем это делалось, Довесок не догады­вался.

С другой стороны стены взгляд его падал на се­рые черепичные крыши. Дома теснились, как скот в хлеву. Площади перед каждыми воротами пере­ходили в широкие проспекты, ведущие в сердце города. Они разделялись на более узкие улицы, а те, в свою очередь, ветвились кривыми переулками, упиравшимися в тесные дворики. Все это хитро складывалось воедино подобно кусочкам головолом­ки. По улицам, будто красные кровяные тельца по паутине артерий, спешили по своим делам рабочие и чиновники, селяне и солдаты, ученые, купцы и ремесленники. С этой точки город представал еди­ным живым организмом, таким же сложным, как человек, и таким же хрупким, как яйцо.

На короткий срок ему удалось защитить Мир, пусть и бездействуя. Теперь эту привилегию у него отобрали.

Огненная Орхидея нашла Довеска, когда тот незряче пялился на Колокольную башню в центре города, и молча обняла его за талию. Помедлив, он опустил ладонь на ее плечо.

— Я тебе рассказывал, как мы с Гениальным Стратегом впервые повстречали Тайного Импера­тора? — спросил он.

Она покачала головой.

— Тогда мы были моложе. В те дни правил Вос­хитительный Царь. Благодатное Царство жило в мире и спокойствии. Однако некоторых из нас это не удовлетворяло, ибо мы знали, что мир этот вре­менный, а стало быть, призрачный. В других землях раздробленного Великого Китая бушевало с десяток войн, но результата от тех войн не было. Пока за­воевывали одну страну, другая распадалась натрое. Каждый раз, как государство разрасталось настоль­ко, чтобы доминировать в регионе, какая-нибудь его провинция объявляла о независимости или один из подчиненных народов поднимал восстание. Ме­ждоусобица ни к чему не вела, вражда никак не заканчивалась. Я и Гениальный Стратег решили, что пора искать выход из этой прискорбной ситуации. Великому Китаю нужно вернуть былую славу. Но как? Хороший вопрос. Мы прогуливались по улицам Парчи, рассуждая на эту тему, когда к нам подошел незнакомец «Я случайно подслушал ваш разговор, — сказал он. — Мысли наши так схожи, что, мне кажется, нам сто­ит действовать сообща». Конечно, нам было приятно познакомиться с таким вежливым юношей. Мы отправились побе­седовать в ближайшую чайную и всего за полдня не только набросали примерный план по возрожде­нию Китая и облегчению страданий простого на­рода, но и уверились в том, что именно нам троим предстоит воплотить наши замыслы в жизнь. На следующий день мы покинули город и от­правились в одно место, о котором рассказал наш новый друг. Это был цветущий персиковый сад. Мы воскурили благовония и принесли жертвы, а затем побратались, объединив силы и цели для разреше­ния сложившегося кризиса. Только после наших клятв Тайный Император открыл свое истинное лицо. Как же мы обрадовались! В тот миг дело ка­залось наполовину выигранным. С тех пор наша троица неразлучна. Тайный Им­ператор — старший брат, Гениальный Стратег — средний, а я — младший. Вот почему наша дружба и наша решимость незыблемы.

— Эту историю я уже где-то слышала, — заду­малась Огненная Орхидея.

— Еще бы, — проказливо улыбнулся Довесок. — Я позаимствовал ее у одного из классиков китай­ской литературы [39] .

— Понятно. А что насчет байки, будто ты и Ге­ниальный Стратег — бессмертные, столетиями из­учавшие военное искусство в пустынях Монголии? Сказать родичам, чтобы перестали болтать об этом на каждом углу?

— Нет, пусть продолжают в том же духе. Но историю с клятвами им все равно подкинь.

39

Имеется в виду китайский писатель Ло Гуаньчжун и его роман «Троецарствие».

— Они противоречат друг другу.

— Разве? Ну и ладно. Как и все великие, я вмещаю в себе

множество разных людей [40] . Только про­следи, чтобы никто не рассказывал обе истории зараз.

Довесок выпустил плечо Огненной Орхидеи и взял ее за руку. В дружеском молчании они бок о бок двинулись вдоль стены.

— Зачем ты меня искала? — спросил он немно­го погодя.

— Я только что из городского архива, встретила там Белую Бурю. Она очень интересная женщина.

40

Отсылка к цитате из стихотворения У. Уитмена «Песня о себе»: «Ну что же, значит, я противоречу себе. // (Я широк, я вмещаю в себе множество разных людей.)» (пер. К. Чуков­ского).

— Ни капли не сомневаюсь. О чем вы говорили?

— Да о всяких женских глупостях. Археология. Машины. Политика. Я упомянула, что для горожан Мира ты как бог. А она ответила, что старше тебя по званию и в любом случае уже прибрала город к рукам. Я заметила, что, если она схлестнется за власть с прославленным Воинствующим Псом, знатные чиновники истолкуют это как знак вернуть город себе. Она очень занятая женщина, и, на мой взгляд, ей не стоит волноваться о таких пустяках. Когда я ей это сказала, она спросила, что бы я по­советовала. Я ответила, что, если ее люди сделают вид, будто их указы исходят от тебя, ты пообеща­ешь не издавать собственных указов. И еще за нами останутся наши покои. Она не слишком обрадова­лась такому раскладу, но благоразумие победило.

Довесок резко разжал пальцы Огненной Орхи­деи, словно те вспыхнули пламенем.

— Ты шантажировала главарха Белую Бурю? Второго человека в армии Тайного Царя? Не посо­ветовавшись сперва со мной?

— Да. А что, нужно было?

— Разумеется, нет. С нее сталось бы нас каз­нить.

— Но ведь пронесло. Так что все счастливы.

— Нет, Огненная Орхидея, не все. Я, вообще-то, ужасно на тебя разозлился.

— О, но ты не можешь на меня злиться.

— Это еще почему?

— Потому что я очень красивая.

— Красивая?! Брак не сводится к красоте, ты, огненноволосая кретинка! В браке... — Довесок взял себя в руки. — Ну вот, теперь я запутался в твоих фантазиях. Давай еще раз, спокойно: мы не женаты. Мы никогда не поженимся. А если ты снова выки­нешь что-нибудь в этом духе, я отдам тебя и весь твой бессовестный клан под трибунал и отправлю в ссылку в такую даль, у которой даже названия нет! Ясно?

Огненная Орхидея снисходительно потрепала Довеска по щеке.

— Ты всегда такой самоуверенный. По-моему, это мило.

Пока они ссорились, ее волосы сделались ярче, как это происходило каждый раз, когда она была особенно довольна собой. Теперь же Огненная Ор­хидея погрузилась в задумчивость, и локоны потем­нели до густо-рыжего, почти черного.

— Ты спрашивал у Белой Бури, что конкретно она ищет?

— Нет.

— Очень советую спросить.

* * *

Как оказалось, Белая Буря уже нашла то, что искала.

Городской архив представлял собой бесконеч­ную, уходящую глубоко под Дом Правительства сеть узких каменных комнатушек, больше похожих на коридоры. Полки от пола до потолка были за­ставлены ящиками, свитками или пачками ли­стов — в зависимости от эпохи, в которую их здесь погребли. Довесок заглядывал в архив во время официального тура по муниципальным объектам и после того, как ему сказали, на сколько сотен миль протянулись полки, очень удивился, что здесь вооб­ще можно отыскать хоть что-то. Когда он подошел к архиву, вверх-вниз по ступеням, совсем как му­равьи, сновали археологи. Охапка за охапкой они выносили из архива папки, книги и прочие печат­ные материалы.

Белая Буря невозмутимо наблюдала за работой у главного входа в Дом Правительства, переруги­ваясь с протестующими архивариусами в серой форме.

— Вы не можете так поступить! — причитал один.

— Раскрой глаза. Дело сделано.

— Изъятие этих записей — преступление про­тив истории, — пенял другой.

— Серьезно? Не улавливаю связи. Согласно ва­шей собственной системе учета — полагаю, без­упречной, — никто не заходил в сектор, где хранят­ся эти справочники и технические документы, с тех самых пор, как их туда поместили, — уже несколь­ко веков. От записей, к которым никогда не обра­щаются, нет пользы.