Даргер и Довесок
Шрифт:
Скользя взглядом по лицам горожан, он узнавал не только истерию и готовность аплодировать любому разыгранному перед ними спектаклю, но и облегчение. Простых людей жернова истории перемалывали в первую очередь. Горожане хоть и не знали об этом, но аплодировали не ему, не армии завоевателей, не даже Тайному Императору, а давно назревавшему концу эпохи войн.
Белые цветки полными пригоршнями сыпались с крыш и танцевали в воздухе, порой налетая такой бурей лепестков, что не было видно ничего вокруг. Даргер и Довесок словно пробивались сквозь теплый и ароматный снежный шквал.
Впечатления захлестывали
Четыре офицера-героя, несущие паланкин с Тайным Императором, поднялись по ступеням сбоку от центрального пандуса, на котором был вырезан дракон. Непосредственно по дракону мог пройти только сам император. За ними спешивались все верховые. Появились конюхи, чтобы увести лошадей. На вершине лестницы император отпустил паланкин, чтобы показаться подданным. К нему поднялись трое его старших сановников.
Стоя над ними, император произнес своим высоким, девичьим голоском:
— Доблестный Тигр, остановись на три ступени ниже меня и повернись к толпе. Обри, Довесок — на две ступени.
Когда Даргер и Довесок исполнили приказ, Умелый Слуга прикоснулся ладонями к их головам, будто даруя благословение. Даргер думал, что кричать громче уже невозможно, но ответный рев толпы убедил его в обратном.
Наклонившись к ним вплотную, Умелый Слуга произнес своим обычным веселым тоном:
— О господа! Пусть этот миг навсегда останется в вашей памяти.
Внутри Запретного города нового правителя ожидали многочисленные придворные. Тайный Император прошелся по рядам, выборочно приветствуя некоторых взглядом или кивком. В очень редких случаях он протягивал руку, словно хотел дотронуться до человека, но не делал это якобы из-за своего высочайшего положения. Спустя десятилетия постаревшие женщины и изборожденные морщинами мужчины будут с самоуничижительной гордостью пересказывать эти мимолетные мгновения: «..достаточно близко, чтобы коснуться, если бы я был готов умереть за это... глаза встретились с моими, и, хоть было ясно, что он понятия не имеет, кто я такая, я чувствовала себя...». Удивительно, как тонко Умелый Слуга разбирался в политике, как точно понимал, кого из придворных Севера необходимо выделить особо, а кто удовлетворится обычным взглядом.
Хотя, возможно, благодарить за это стоило его новых советников.
На площади появился управитель Тайного Императора, от которого так и веяло предвкушением нового и, несомненно, прибыльного царствования, и громко возвестил:
— В торжествах объявляется перерыв. Все основные участники церемонии восшествия на престол могут освежиться.
Словно из-под земли выросли слуги.
— Благородные господа, позвольте проводить вас в ваши покои, — сказала одна из них. — Там вы сможете облачиться в подобающие одежды.
— У тебя есть имя? — спросил
— Да, господин, но вам оно ни к чему. Я одна из Двенадцати Безупречных слуг Севера. Это высокий титул. Очень почетно, если вам прислуживает один из нас. Я способна предугадывать пожелания хозяина до того, как он их озвучит. Когда нужно, я всегда рядом. Если вы чего-то желаете, считайте, что это уже сделано.
— Я тоже один из Двенадцати, — добавил слуга стоявший ближе к Даргеру. — Моя сестра заботится об удовлетворении потребностей, а я — о том, чтобы превзойти ожидания.
— Раньше у меня был слуга без определенной специализации, — проговорил Даргер. — Без обид, но я бы с радостью обменял на него вас обоих и всех ваших кузенов.
— В самом деле, господин? Как мило с вашей стороны. Могу я спросить, что с ним сталось?
— Нашел себе занятие получше.
Они все дальше и дальше углублялись в Запретный город. Слуги низко кланялись, открывая и закрывая перед ними двери. Приветственные крики толпы отдалились, стихли и окончательно угасли.
Даргера и Довеска окутало спокойствие Запретного города.
Сначала их отвели в купальни. Девушки с сиреневыми глазами избавили их от одежды, нежно намылили и вместе с пеной и грязью смыли воспоминания о месяцах военных лишений и суровых странствий. Когда они отмылись дочиста, те же самые девушки ополоснули их из ведер сперва теплой, потом холодной и снова теплой водой, высушили пушистыми полотенцами и проводили к столам. Последовал искусный массаж, от которого они едва не отключились.
— Нужно каждый день устраивать такие омовения, — промычал Довесок.
— Воистину, брат мой. Воистину.
Идеально сложенные девушки помогли им одеться во все чистое и удалились. Тут же появились двое Безупречных со стаканами охлажденного нектаринового сока.
— Высшие сановники собираются для церемонии восшествия на престол, — почтительно сообщил один. — Пожалуйста, следуйте за нами.
Со свежими силами друзья поспешили за слугами.
У двери их поджидала целая свита. Два Безупречных слуги Севера шли впереди, открывая двери. За ними две девочки-близняшки размахивали курильницами в форме птичек, рассеивая завитки благовоний. Следом шествовали музыканты с флейтой и соной [59] , барабанщик и несколько женщин в ярких шелковых одеяниях.
59
Также лаба, хайди. Китайский язычковый музыкальный инструмент, один из предшественников гобоя. Аналогичен кавказской зурне.
Они вышли из здания, пересекли сад и попали в другое здание, еще более внушительное и богато украшенное, чем все виденные ими здесь прежде. Два Безупречных слуги Севера распахнули большие бронзовые двери, девочки-близняшки стали по обе стороны от входа. Рядом с ними выстроились музыканты и нарядные женщины. Безупречные слуги улыбнулись и поклонились, предлагая войти. Даргер и Довесок переступили порог. Комната оказалась большой и вполне подходящей для императора.
Двери позади захлопнулись, и они поняли, что в комнате больше никого нет. Мгновение они потрясенно стояли, не веря своим глазам.