Дариен
Шрифт:
Представление завершилось, литавры отгремели тремоло, и Теллиус с кислым видом наблюдал за тем, как трое учеников воздели руки к своему мастеру, будто актеры, которые просят постановщика выйти на сцену.
Аврелиус вышел снова, держась важно и с достоинством, и поклонился в ответ на шквал аплодисментов.
Теллиус возненавидел его и почувствовал, что снова заливается краской при воспоминании о нанесенном ему оскорблении. Он стоял неподвижно, пока толпа не устремилась к воротам, ведущим во внутренний двор, а за ними – в город. Теллиус не двигался, он камнем стоял на пути движущегося потока. Он почувствовал,
– Ты все видел, что он показывал?
Артур кивнул. Теллиус выпрямился и едва не отшатнулся от неожиданности: мастер меча стоял прямо перед ним. Он не слышал, как Аврелиус подошел, и вновь ощутил, что его лицо заливается краской.
– Я тебя раньше встречал, ведь так? – спросил Аврелиус. – Ты ли это, старик? Тот, кого я поставил на колени за оскорбление чести моего дома?
– Ты не ставил меня… – начал было Теллиус, но слишком поздно спохватился. Аврелиус рассмеялся над его реакцией. Тычки и колкости в каждом слове – его обычная манера. Он был невыносим, и Теллиус подумал, что никогда в жизни не встречал более неприятного соперника.
– Годы не пощадили тебя, старик, – сказал Аврелиус. – А? Ты меня слышишь? Годы, говорю, тебя не пощадили.
– А ты так и не научился хорошим манерам, – ответил Теллиус, стараясь держать спину так ровно, как только мог.
– Не тебе меня учить, старик. Ну, так зачем ты сюда явился?
Теллиус заметил, как взгляд Аврелиуса скользнул вниз, на Артура, который наблюдал за происходящим так внимательно, что от этого становилось неуютно.
– Хотел, чтобы мой… ученик поглядел на мастерское владение мечом, оценил влияние Мазеровых шагов на твой стиль.
– Ах да! Так вот как ты сказал тогда. «Мазеровы шаги». Это до сих пор не дает тебе покоя, не так ли? Что ж, сегодня я повторю тебе то же самое, что сказал в прошлый раз. Я ни с кем не обсуждаю свои методы.
– Идем, Артур. Он уже не таков, каким был прежде, – сказал Теллиус, опустив руку мальчику на плечо.
– Это твой ученик, да? – спросил Аврелиус. Кожа вокруг его губ побелела после слов Теллиуса, но он все же заставил себя улыбнуться. – Я должен оценить, как ты обучил его? А ты этого хочешь, парень?
Последняя реплика была обращена к Артуру, но Теллиус ответил за него, не понимая, как глупо выглядит из-за своей гордости.
– Возможно, тебе было бы интересно на это посмотреть. Знаешь, Аврелиус, все это очень впечатляет. Но твоя школа не единственная в Дариене.
– Неужели? Ну, мальчик, давай, – скомандовал Аврелиус Артуру. – Выходи на площадку, показывай, чему тебя научили.
Артур вскарабкался по невысокой стене, окружавшей сцену. Несколько зрителей замешкались, надеясь перемолвиться словом с одним из лучших учеников или даже с самим мастером. Они оживились, когда увидели маленького мальчика, который встал в самом центре укрытой тростником и засыпанной опилками площадки. Едва Аврелиус бросил ему меч, трое лучших учеников
Аврелиус взял еще один тренировочный меч с подставки и со свистом рассек им воздух, глядя на мальчика.
– Ну, старик? Что ты хочешь, чтобы он мне показал?
– Артур, если ты не возражаешь, покажи, пожалуйста, Мастеру Аврелиусу, чему ты сегодня научился.
Сказав это, Теллиус демонстративно зевнул, хотя внутри дрожал от волнения. Он смотрел, как Артур начинает двигаться, и сердце его забилось сильней. Словно повторялся момент в его старой мастерской. На этот раз он хотя бы знал, чего ожидать.
Стиль владения мечом у каждого свой, но большинство этого даже не замечают. Он складывается из гибкости мышц, силы костей, подвижности суставов. Этот стиль становится частью своего носителя, по нему проще распознать человека, чем по подписи или осанке. Аврелиус видел свой собственный стиль, словно отраженный в зеркале, копию своей грации. Разумеется, прежде он никогда не видел себя со стороны, поэтому распознал не сразу; движения лишь показались на удивление знакомыми. Его брови ползли все выше, а глаза сужались, пока маленький мальчик повторял каждое движение, которое мастер продемонстрировал на сцене в тот день. Каждый поворот, каждое сокращение мышцы, каждый прыжок и круговой удар.
Теллиус понаблюдал за несколькими движениями Артура. А затем перевел взгляд на Аврелиуса, предвкушая выражение лица человека, который понял, что у него украли работу всей его жизни. Несмотря на всю его заносчивость, на все колкости и насмешки, он и впрямь был самым талантливым мастером меча из всех, кого Теллиус видел за всю свою жизнь, вплоть до сегодняшнего утра. И вот теперь он видит отражение десятилетий упорного оттачивания мастерства в выпадах и прыжках маленького мальчика на тростниковой сцене.
Теллиус покосился на Артура, когда тот подпрыгнул на одной ноге и сделал сальто, перевернувшись в воздухе и приземлившись так искусно, что во взглядах каждого, кто смотрел на него, мелькнула зависть. По спине Теллиуса потек пот, когда он вдруг осознал, что взгляды всех вокруг, каждого мужчины и каждой женщины, прикованы к мальчику.
Пора было уходить. Месть свершилась, теперь он мог спокойно оставить и эту школу, и самого Аврелиуса в прошлом и если уж вспоминать об этом месте, так только с чувством полного удовлетворения. Он вскрыл давний нарыв, выросший из унижения. И все- таки он чувствовал, что напряжение вокруг нарастает.
Теллиус ощущал тяжесть большого черного стального револьвера, спрятанного под пальто, и надеялся, что им позволят спокойно уйти. И в маленьком Артуре, и в пристальном взгляде мастера было что-то такое, что внушало глубокое беспокойство.
Трое учеников уставились на ребенка разинув рты. Они знали стиль Аврелиуса лучше, чем он сам, ведь им приходилось видеть его со стороны тысячи раз. Теллиус увидел, что эта истина дошла наконец и до самого Аврелиуса. Щеки мастера внезапно побелели, будто кто-то вмиг высосал из них всю кровь. Артур кружился и делал выпады все быстрее и быстрее.