Дарители
Шрифт:
Он обернулся и сквозь близкие пляшущие языки пламени увидел, что уже весь дальний конец комнаты охвачен огнем, неумолимо ползущим по стенам к дверному проему. По потолку стелился ровный, мягко колышущийся слой пламени, из которого время от времени вырывалась огненная плеть, но тотчас втягивалась обратно. Ближе к двери к полу то и дело быстро спускались трехцветные жаркие язычки, быстро касались стены, косяка, дверной створки, точно пробуя на вкус, но тут же отдергивались, оставляя густой черный след, и сквозь выстрелы слышались звонкие хлопки лопавшихся в огне электрических лампочек, когда пламя набрасывалось на очередной светильник. Оно то продвигалось с голодной стремительностью, то ползло лениво, как самоуверенный хищник, не сомневающийся,
— Обманула меня-а-а!.. не могу управлять!.. почему?!.. обманула!.. убейте!!! всех убейте! все умрите!
То, что было Баскаковым, давно покинуло кресло, теперь превратившееся в доедаемые огнем обугленные деревяшки и пучок торчащих пружин, и, надсаживаясь в горестном вое, медленно, но верно продвигалось к двери. Из-за перераспределившейся массы тела и изрядно сместившегося центра тяжести ему пришлось опуститься на четвереньки, и оно ползло, раскачиваясь из стороны в сторону, упираясь в пол вывернутыми локтями и коленями, цепляясь скрюченными пальцами и волоча за собой разбухшие ноги с остатками туфель. То ли наросты, то ли опухоли, покрывавшие теперь все его тело, проступившие даже на губах, веках, взбугривавшие и без того до предела натянутый на ягодицах и в паху трикотаж белья, дергались и сокращались, точно пытались жить своей жизнью; с некоторых свисали длинные складки кожи, напоминавшие щупальца или хвосты. Испещренные красными жилками глаза смотрели вперед со слепой ненавистью, а в распяленном, разорванном рте трепетал в крике пухлый, грязно-розовый язык.
— Все!.. все!.. всевсевсевсевсе!..
Схимник отступал к двери, держа перед собой давно мертвого охранника с разбитой переносицей и много раз простреленным телом, и всаживал в существо пулю за пулей. Со стороны могло показаться, что он, на пару с мертвецом, исполняет какой-то диковинный, сложный танец, мягко, по-кошачьи перемещаясь слева направо и обратно, раскачиваясь и чуть приседая, и все направленные в него пули либо проходили мимо, либо зарывались в ловко подставленный труп. Но и существо, переваливаясь на ходу, странным образом угадывало движение пальца на курке и траекторию очередного выстрела, и его тело запоздало только дважды, приняв пули в плечо и в голый распухший живот, и теперь за ним тянулся широкий красный слизистый след, точно оно было огромной улиткой.
— Выходите! — крикнул Схимник, не оборачиваясь, и швырнул вконец изрешеченное пулями тело в ползущее существо. — Бегом!
Слава вскочил и бросился к двери. Тем временем Вита, придерживая Наташу одной рукой, оттолкнула Свиридова и, просипев: «Не в ту сторону!» пинком распахнула двустворчатые двери и вылетела в коридор. Маленький врач выкатился следом и застыл, растерянно крутя головой на развилке трех коридоров.
— А куда…
— Не стойте! — рявкнул выпрыгнувший из комнаты Слава. Наташа, до этого момента висевшая на руке подруги, как тряпка, вдруг резко выпрямилась, словно проснувшись, и бросилась вперед.
— Я знаю!.. Сюда!
Вита оглянулась на открытый проем двери, словно зев камина бросавший на стену дрожащие отсветы. Никто не вышел следом за ними, выстрелы утихли, и теперь оттуда доносились лишь нечеловеческий вой и надсадные звуки драки. Прикрыв рот и нос полусогнутой рукой, она крутанулась на пятке и кинулась было обратно, но Слава ловко поймал ее за шиворот и пихнул в ту сторону, куда побежали Наташа и Свиридов.
— Нет, я сам! Беги за ними!
Он повернулся, и тут из комнаты выскочил Схимник. Пиджака на нем уже не было, разорванная спереди рубашка свисала лохмотьями, оскаленное, перепачканное кровью и копотью лицо было страшным. Одна его штанина горела, и он, наклонившись, прихлопнул огонь ладонями — небрежно, точно докучливое насекомое. Потом плавно, почти изящно отступил чуть в сторону и словно бы едва-едва коснулся запястья выпрыгнувшего следом за ним мужчины, слегка поправив его движение и продолжив до стены,
— Здесь еще три. Давай к лестнице, я пойду следом.
— А как же…
— Мне он не нужен! Делай, что сказал!
Слава, поняв, что возражения излишни и при данных обстоятельствах Схимника лучше послушать, повернулся и помчался дальше по коридору, не оглядываясь. Он проскочил какую-то роскошно обставленную комнату, пробежал еще одну, на этот раз уже не заметив, что она из себя представляла, и попал в следующую, где, в окружении все тех же пресловутых колонн, помещалась поистине гигантская кровать, и окна, располагавшиеся друг напротив друга, тоже были огромными. Наташа, Вита и Петр Михайлович ждали его в дверях, нервно озираясь, и он, взглянув на Наташу, в который раз ужаснулся произошедшим с ней переменам, и сердце рванулось острой болью. Лампы в комнате не горели, но за окнами уже светало, и бледненькие утренние тени только делали ее окровавленное лицо еще резче, углубляя морщины и превращали глаза в темные бездонные провалы, в которых невозможно было разглядеть никакого выражения. Но от всей ее, пусть и осевшей, надломленной, старчески согнутой фигуры веяло некой свободой — словно с Наташи сняли тяжелый, сковывающий гипс, который она вынуждена была носить много месяцев.
— Где Андрей?! — хрипло спросила Вита, не отрывая глаз от пистолета в его руке. — Где…
— Идет следом! — бросил Слава, стараясь, чтобы его голос прозвучал как можно спокойней — настолько, насколько это было сейчас возможно. Машинально глянув в одно из окон, он оценил высоту — этаж третий, не меньше. Сам он, возможно, и спустился бы, но тащить этим путем девчонок и пожилого врача было безумием. — Наташ, он сказал нам к лестнице… куда идти?!
— Туда! — Наташа обернулась и махнула на короткий прямой коридор, упиравшийся в массивную полуоткрытую дверь. — Быстрее, пока…
Ее слова оборвал грохот захлопнувшейся двери. Слава резко обернулся, вскинув руку с пистолетом, но тут же, облегченно вздохнув, опустил ее, увидев в дальней комнате Схимника. Согнувшись, тот волок к закрытой двери тяжелый диван.
— Славка, подсоби! — крикнул он, и Слава поспешно кинулся обратно. — Витек, выведи врача из дома! Наташка тебе покажет дорогу!
— Я без тебя не пойду! — голос Виты сорвался на истеричный, испуганный визг. Тогда Андрей, оставив Славу, надсадно хрипя, перетаскивать к двери мебель, подбежал к дальнему проему и выглянул, тяжело дыша и держась одной рукой за косяк.
— Делай, как говорю, котенок, — быстро, но спокойно сказал он. — Сам он не справится. Выходите и бегите подальше от дома. Мы со Славкой следом. Давай.
За его спиной раздался оглушительный удар. Кто-то с силой толкнулся в забаррикадированную дверь, толкнулся еще раз. Вита кивнула, отвернулась и, обхватив Свиридова за талию, потянула его в коридор. Андрей глубоко вздохнул и повернулся. Слава, держа пистолет обеими руками, быстро пятился к проему, расширенными глазами глядя, как со скрежетом едет по полу наспех приваленная к двери мебель и как толчками открывается дверь, и из образовавшейся щели на них уже смотрит чье-то, залитое кровью и искаженное безумной яростью лицо, и в комнату вползают, извиваясь и перекатываясь, клубы дыма.
— Пошли! — резко сказал Андрей, потом добавил — не своим, странно глухим и невыразительным голосом: — Устал я до черта!..
Слава подскочил к распахнутой двери, за которой открывался полукруглый коридорчик, ведший к спасительной лестнице, и, обернувшись, хотел крикнуть Андрею, захлопнувшему дверь в спальню, чтобы тот поторопился, но в ужасе осекся, только сейчас увидев, что рубашка на его спине промокла от крови и посередине, чуть левее позвоночника, темнеет аккуратная круглая дырочка.