Дарители
Шрифт:
Дверь отворилась, впустив Ларису, уже с дымящейся сигаретой.
— Неужели каждый раз, как только я…
— Возьми эти тряпки, пусть их высушат, и найди им пока одежду, прикинь по росту.
— А где я ее сейчас возьму?! Посетителей раздевать?!
— Это уж твоя забота!
— Так может для начала, Карина Петровна, вы сами…
— Я тебя, мерзавка, уволю! — Карина схватила со стола увесистую тетрадь и запустила ее в Ларису. Та с привычной ловкостью отдернула голову, тетрадь ударилась о чуть прикрывшуюся дверь
— В который раз уволите — в шестнадцатый?! — она с невозмутимым видом вошла, подняла тетрадь, бросила ее на кресло, сгребла мокрую одежду в охапку и исчезла за дверью. Наташа покосилась на Виту, но та смотрела как ни в чем не бывало, явно не удивленная и не шокированная происшедшим.
— Наглая беспринципная девка! — сказала Карина уже спокойным голосом. — Но я бы без нее не справлялась, спокойно могу оставлять на нее все дела — я ведь часто в разъездах, ты ж знаешь. Через пару недель у Вальки опять операция, говорят, есть шанс вернуть слух.
— Дай бог, — Вита наклонила голову, вытирая мокрые волосы. Дверь снова отворилась. На этот раз вошли две девушки с тяжелыми подносами. Карина сделала им знак поставить подносы на столик возле дивана, но Вита поспешно сказала:
— Погоди, Карин, мне бы поговорить с тобой надо. Где бы Аня могла… Ань, ты не против?
— Конечно нет, — поспешно сказала Наташа. Карина свела ладони, и ее сверкающие полированные ногти задумчиво постучали друг о друга.
— Куда… а хочешь, Анна, можешь на дискотеку пока спуститься. Там неплохо, — она усмехнулась, — так люди говорят.
— С удовольствием, только, — Наташа похлопала по полотенцу, в которое была закутана, и тут же пожалела об этом.
— Лариса! Лариса!
— Вы думаете, у меня мотор привешен, что ли?! — сердито сказала Лариса, тут же появляясь из дверей, словно послушный джинн. Правым ухом она прижимала к плечу трубку сотового телефона, а в руках держала аккуратно сложенную одежду и две пары туфель. — Вот, это — на тебя, а это — на тебя, — она проворно раздала вещи Вите и Наташе, словно опытный крупье — карты, и тут же исчезла. Наташа быстро оделась, поглядывая на терпеливо стоящих официанток. Брюки и легкая кофточка были красивыми, явно очень дорогими и чуть теплыми, словно их действительно только что с кого-то сняли.
— Только… за ней бы надо приглядеть, — негромко произнесла Вита. Карина кивнула.
— Это можно. Лариса! Лариса!
— Ась? — сказала Лариса, просовывая голову в приоткрывшуюся дверь.
— Позови Сережу.
— Которого?
— Любого.
Лариса исчезла, и через несколько секунд в кабинет вошел серьезный молодой человек в черных брюках и зеленой рубашке.
— Сергей, отведи эту мадемуазель в зал, усади за хороший столик и пригляди, чтоб никто к ней не лез, если она сама того не захочет.
— Сделаем, — молодой человек кивнул, открыл дверь пошире и чопорно сказал: —
Наташа оглянулась на Виту, та ободряюще подмигнула, и она вышла, следом за ней двинулся Сергей, а за ним — одна из официанток с подносом. Вторая девушка быстро и аккуратно сервировала зеленый прозрачный столик и тоже исчезла. Вита непринужденно потянулась и пододвинула к себе тарелку, дышавшую ароматным сытным паром. Лицо Карины, едва закрылась дверь, изменилось, стало отрешенным, с прохолодцей.
— Эта девочка… Аня, больна чем-то? Глаза у нее странные.
— Просто она давно ничего не ела, — Вита зачерпнула ложкой горячую красноватую жидкость, в которой плавали кусочки грибов, оливки и ломтик лимона, и с аппетитом проглотила. — М-м, похоже Олег Леонидыч переехал сюда из «Яшмы» вместе со своими кулинарными изысками. Грибная солянка все та же.
— А ты, как я посмотрю, все та же нахалка, — заметила Карина, втыкая в уголок пухлогубого рта длинную коричневую сигарету. — Потом можешь спуститься поздороваться с ним.
— Это исключено, — сказала Вита с сожалением, быстро поглощая солянку. — И вообще, нежелательно, чтобы кто-нибудь узнал о моем визите.
— Вот мы и подошли к сути дела, — Карина села за стол, глядя на циферблат часов на тонкой малахитовой колонке, вокруг которой в бесконечном движении плыли золотистые сюрреалистические фигурки, вращаясь вокруг своей оси и едва слышно нежно позвякивая, потом чуть передвинула стоящую возле часов фотографию. — Насколько я понимаю, ты приехала не ради моих прекрасных глаз. А ведь могла приехать просто так, раньше, я не раз тебя звала.
— Я не могла, — сказала Вита, отставляя тарелку из-под солянки и подтягивая к себе бараньи котлетки с гарниром. — Слишком опасно, и ты, Карина, прекрасно это понимаешь.
— Выпей коньяку, простудишься, — Карина нажала на столе какую-то кнопку, и лампа под потолком, стилизованная под старинный фонарь, погасла, теперь свет горел только под полусферическим абажуром на длинной гнутой ножке, стоявшим на столе. — Теперь, значит, стало не опасно?
— Я приехала за помощью, Карина, — Вита звякнула бутылкой о рюмку, наливая коньяк, — но я пойму, если ты мне откажешь. Просто сунуться мне больше было некуда.
— Что, проблемы с новым заданием? — с тонкой усмешкой спросила Карина. Вита покачала головой.
— И да, и нет. А задания мне больше дать не могут, потому что некому.
Карина внимательно посмотрела на ее лицо, потом у нее вырвалось слово, совершенно не подходившее воспитанной женщине.
— Это ты точно подметила, — сказала Вита, наливая себе вторую рюмку. — Ох, одурею сейчас, только не могу — до костей промерзла — что в автобусе, что в поезде.
— Ничего, за тобой присмотрят, — Карина пересела из-за стола на кожаный диван рядом с Витой и налила коньяку и себе. — Ленуля, что же случилось?