Дарий
Шрифт:
За Интаферном следовал Гидарн.
– Я кланяюсь трону великого Кира, но вовсе не тебе, выскочка, – прошипел он, сверкнув глазами.
Мегабиз хоть и отвесил низкий поклон, но лишь сделал вид, что целуется с царем. На самом же деле его уста так и не дотянулись до губ Дария.
Затем к трону приблизился Гобрий. Не успел он поклониться, как у него за спиной возникло какое-то смятение и толчея. Сразу несколько вельмож в длинных, расшитых золотом одеждах пытались силой удержать кого-то, рвущегося
Дарий поднял голову и сразу узнал Вахьяздату, который расшвыривал в стороны всех, кто пытался его задержать.
– Так-то вы все пособничаете убийцам Бардии, толпясь тут и раболепствуя перед этим ничтожеством! – наглый гаушака ткнул пальцем в Дария. – Глядите, персы, одежда Кира Великого ему же явно не по росту. Да и трон Кира великоват для него. Все потуги Дария выглядеть по-царски просто смешны. Надо согнать Дария с трона, ибо ни он, ни те, кто стоит у него за спиной, недостойны царской тиары. На них кровь Бардии, сына Кира!
Вахьяздата шагнул к трону, однако царские телохранители преградили ему путь копьями.
Старый Арсам попытался успокоить Вахьяздату, потянув того за руку.
– И ты здесь, Арсам-Ахеменид! – с горечью произнес Вахьяздата. – Что, пришел полюбоваться на внука? По такому случаю ты, наверное, оставил свою честность дома, ведь среди стольких негодяев тебе не к лицу быть белой вороной. Оставь меня! Я презираю тебя и твоего внука.
К Вахьяздате приблизился Гистасп, но тот оттолкнул и его:
– Уйди, Гистасп! На тебе кровь Бардии. И на тебе тоже! – Вахьяздата отпихнул Аспатина, подошедшего вместе с Гистаспом.
– Вахьяздата заслуживает сурового наказания за непочтение к царю! – выкрикнул кто-то из толпы знатных персов.
По знаку Гистаспа царская стража навалилась на Вахьяздату и принялась вязать ему руки.
Дарий вскочил с трона и приказал, чтобы гаушаку не трогали.
– Отпустите его! Пусть он уходит! – повторил Дарий, видя, что стражи не спешат выполнять царское повеление.
Гистасп с немым удивлением взирал на сына.
– Сборище предателей и негодяев! – продолжал выкрикивать Вахьяздата, удаляясь к выходу в сопровождении стражников. – Слепцы и глупцы! Одумайтесь, персы, ведь все вы только усугубляете недавнее злодейство кучки изменников теперешней своею покорностью.
В толпе, сверкающей золотом украшений, образовался широкий проход, по которому удалялся гаушака. Стражи бесцеремонно подталкивали его в спину древками копий. Скоро зычный голос обличителя затерялся в глубине дворцовых покоев.
В тот же день состоялся свадебный обряд: Атосса стала законной супругой Дария.
По договоренности с верхушкой персидской знати Дарию пришлось взять в жены также Пармису, дочь Бардии, и Фейдиму, дочь Отаны.
Преимущество
Из опасения, как бы Артистона, сестра Атоссы, не стала женой кого-нибудь из бывших заговорщиков и этот брак не возбудил бы в счастливце желание в будущем оспаривать у его сына царскую власть, Гистасп настоял на том, чтобы среди законных жен Дария оказалась и Артистона.
Таким образом, Дарий, прежде имевший одну жену и одну наложницу-египтянку, воцарившись, стал обладателем пяти законных жен и еще тридцати наложниц из прежних гаремов Бардии и Камбиза.
С первых же дней своего царствования Дарий столкнулся с непреклонной волей отца, который всегда и во всем стремился настоять на своем.
Мало того, что Гистасп подобрал сыну в ближайшее окружение людей безвольных и далеко не бескорыстных, он вдобавок запрещал Дарию самому набирать себе телохранителей.
Вскоре по этому поводу у отца с сыном произошел довольно неприятный разговор. Выбрав момент, когда рядом не было посторонних, Дарий первым начал этот разговор.
Гистасп, нарушив полуденный отдых сына, хотел похвалиться перед ним выгодной покупкой великолепных нисейских лошадей для отборного отряда царских телохранителей. Однако Дарий непреклонным голосом заявил отцу:
– Отец, я благодарен тебе за этих лошадей, надеюсь, они действительно хороши. Можешь сегодня воспользоваться моей купальней, если хочешь. Но завтра же без промедления отправишься в путь.
– Куда именно, мой повелитель? – с шутливой интонацией поинтересовался Гистасп. После осуществления выгодной сделки у него было прекрасное настроение.
– Поедешь в свою сатрапию, отец, – сказал Дарий. – Ты и так подзадержался в Пасаргадах. Все сатрапы уже давно разъехались по своим провинциям.
Улыбка мигом исчезла с лица Гистаспа.
– В чем дело, Дарий? – совсем другим тоном заговорил Гистасп. – Ты прогоняешь меня с глаз долой? И это после всего, что я сделал для тебя?! О боги, вот она, сыновняя благодарность!
– Не надо упреков, отец, – спокойно молвил Дарий. – Уж если на то пошло, упрекать должен тебя я, а не наоборот.
– Ты? Меня?! – нервно вскричал Гистасп, меняясь в лице. – Да без моей помощи ты не стал бы царем!
– Но ведь я царь лишь для виду, на деле же правишь ты, – возразил Дарий. – Разве не так? Твое слово – закон, а мое слово ничего не значит. Я повелел просто отпустить Вахьяздату на все четыре стороны, а его по твоему приказу бросили в темницу.
– Ничего страшного не произошло, – проворчал Гистасп. – Этому смутьяну полезно пообщаться с крысами в темном подземелье.