DarkKnights
Шрифт:
Разглаживая оборки на кремовой юбке, Александра смотрела в окно и думала о чём-то своём. За прошедшие пять дней она уговорила приёмных родителей дать ей посмотреть два фильма на выбор. И, конечно же, оба они были про вампиров. Один назывался «Ван Хельсинг», и вышел на экраны всего пару лет назад, а другой «Интервью с вампиром», премьера которого состоялась аж в 1994 году. Оба фильма понравились ей и своим сюжетом и красивыми актёрами, сыгравшими весьма харизматичных персонажей. Сразу после просмотра «Ван Хельсинга» по большому экрану домашнего кинотеатра, Алекс слегка отдохнула, чтобы мысленно переварить увиденные
Наконец, чёрный автомобиль четы Секлер остановился возле незнакомой католической церкви, чем-то напоминающей костёл Святого Гавриила. Семья вышла из машины и тут же оказалась у ступеней храма. Войдя внутрь, как к себе домой, граф Николас попросил мальчика-послушника найти ему святого отца. Служба закончилась, и сейчас по залу сновали монахини, наливая святую воду в небольшую ванночку для крещения.
Послушник обернулся быстро, попросив Николаса и Лилит пройти за ним в обитель священника. Мать отпустила руку Александры и удалилась вслед за своим супругом, даже не попросив дочь вести себя хорошо. Хотя девочка, воспитанная при храме и так знала, чего не следует делать в подобном месте. Даже если сейчас Бог был ей безразличен.
В зале царила полутьма, а костёлы, все как один напоминали древние замки, как снаружи, так и изнутри. На случай появления вампиров, Александра всё же решила быть поближе к святой воде. Дождавшись, пока монашки уйдут, девочка подошла к ванночке и взглянула на своё отражение в воде.
– Это лицо принадлежит тьме, - мрачным голосом произнесла Александра и улыбнулась собственной шутке.
– Ты права, - послышался за спиной девочки знакомый холодный голос.
Александра обернулась и в ужасе прислонилась к пюпитру, на котором стояла ванночка.
– Вы?! – выразила недовольство и испуг Алекс.
Прямо перед ней стоял Вулдбейн в зелёном атласном костюме, из-под пиджака которого была видна чёрная рубашка. Его бледная кожа как-то неестественно светилась во мраке зала, а тёмные глаза стали почти красными. После просмотра фильмов о вампирах, это казалось более чем странным.
– Я, - с довольной улыбкой произнёс мужчина, оперившись руками на края стола.
Вулдбейн отрезал ей все пути отхода и Александра оказалась прижата к пюпитру.
– Кто Вы?! – срываясь на крик, спросила Алекс. По её глазам потекли слёзы. – Почему Вы за мной следите?!
– Придёт время, и ты узнаешь ответы на эти вопросы, - ухмыльнулся мужчина, и в его тёмных глазах сверкнул яркий алый огонёк.
Александра была готова поклясться, что ей не мерещится: Вулдбейн появился как ниоткуда, у него бледная кожа, алый взор и кто знает, что скрывает эта коварная улыбка. Желая освободиться, Алекс резко рванулась в сторону. Руки Вулдбейна заскользили по гладкой скатерти, накрывавший пюпитр. Девочка тут же прогнулась под его рукой и освободилась, отбежав в сторону. Мужчина же полностью опрокинул на себя и стол и стоящую на нём ванночку. Вулдбейн оказался на полу, и его окатило святой водой.
Девочка испуганно взвизгнула, а мужчина истошно заорал, словно в ванне был кипяток. Догадки Алекс подтвердились, когда она присмотрелась к рукам и лицу мужчины. Увиденное
На крик в зал вбежали монахини, священник и супруги Секлер. Лилит завизжала, перекричав Вулдбейна, увидев незнакомого мужчину рядом с Алекс. Граф Николас, казалось, был более спокойным, но и он в беспорядке переводил испуганный взгляд с одного человека в зале на другого. Монахини хотели было помочь корчащемуся на полу Вулдбейну, но Александра вскочила на ноги и не позволила им подойти.
– Да что же здесь твориться, - воскликнул святой отец и перекрестился. – Господь Всемогущий, помоги нам!
На шатающихся ногах мужчина в костюме с трудом поднялся, оттолкнув в сторону пюпитр.
– Не сметь произносить при мне Его имя, - голосом, полным отвращения, приказал Вулдбейн.
Испуганным взглядом Алекс оглядела мужчину. Но ожоги, что было невероятней всего, почти исчезли. Его белая гладкая кожа вновь была безупречна, если не считать небольших красноватых пятен. И в чёрно-красных глазах его сквозила неприкрытая ярость.
– Я попросил бы Вас удалиться, кем бы Вы ни были, и не пугать мою дочь, - чётким уверенным голосом приказал граф Николас.
– Или я вызываю полицию и псих-бригаду.
– Как пожелаете, - ухмыльнулся Вулдбейн, мгновенно успокоившись. – Прошу прощения за доставленные неудобства.
Заправив прядь волос, что прилипла ко лбу, за ухо, мужчина спокойно и гордо прошёл мимо священника и супруг Секлер и покинул храм.
– В этот раз я пожертвую храму чуть больше, я думаю, - как ни в чём ни бывало сообщил граф Николас святому отцу.
Алекс была готова простить Господа и снова поверить, лишь бы обладать хоть малой толикой хладнокровия, присущего её отцу.
Прошло три месяца с момента, как Алекс-котёнок превратилась в Александру Секлер и за это время она полностью преобразилась. Роль молодой графини нравилась ей всё больше. От девочки из приюта остался только дерзкий нрав, который все по понятным причинам принимали за издержки богемной жизни.
В высшем свете Александру представили как родную дочь Секлеров, которая вернулась из частной школы благородных девиц обратно домой. То, что Лилит не могла выносить и родить ребёнка, знали лишь не многие. Байку с удовольствием проглотили, чтобы не портить отношения с графом Николасом-банкиром, который был щедрым меценатом для большинства предпринимателей Румынии.
Не смотря на заученный на зубок этикет и идеально сформировавшиеся манеры, которые она успешно применяла в обществе, стоило Алекс уединиться, как она превращалась в настоящую фурию. Она кричала на слуг, ссорилась с их детьми и оскорбляла своих учителей. Единственным неприкасаемым преподавателем оставался сам граф Николас.
Мужчина с истинным наслаждением преподавал ей историю и поэзию, к которым Алекс проявляла недюжинное рвение. Кроме этого, в тайне от Лилит, отец учил её фехтованию. И не смотря на глубокое уважение к своему приёмному отцу, Александре иногда хотелось воткнуть шпагу ему в пах. Девочка ещё не успела расцвести, а этот пожилой джентльмен иногда бросал на неё такие пронизывающие взгляды, будто и не считал её за свою дочь.