Даркнесс
Шрифт:
Их заинтересовала ее имитация «места убийства» с «телом», которое она сделала из подушек, одеяла и нескольких ремней. Она хотела привести пример на манекене, но не смогла раздобыть его в срок. Поэтому запланированное ограбление пошло не по плану. Было весело показывать им, как вести себя на месте преступления и как собирать доказательства.
– Есть вопросы?
– Почему люди воруют друг у друга? – спросила женщина за соседним столиком.
Вопрос запутал Кэт.
– Почему?
– Им не понятна жадность.
Кэт повернулась, вздрогнув от голоса Даркнесса. Он вышел из тени за сценой и смотрел на нее. Он надел рубашку синего
Он отправился на танцпол, где стояла она, и обратился к ней и классу.
– Мы ценим вещи, которые есть у нас сейчас и которых не было у нас раньше. Некоторые люди глубоко ущербные и жаждут то, что есть у других. Они будут грабить и убивать, чтобы взять то, что хотят. Кто-то делает это по причине отсутствия морали или гордости, для других это своеобразный спорт, а некоторые стали зависимы от краж. Во внешнем мире деньги решают многое, поэтому некоторые воруют деньги, забирая у других.
– О, – женщина кивнула. – Понимаю. Это печально.
– Да, это так, – Даркнесс повернулся и уставился на Кэт.
Она молчала, пока не заговорила другая женщина.
– Это правда, что некоторые самцы наносят вред своим женщинам и даже иногда убивают их?
Кэт повернулась к динамику.
– Да. Домашнее насилие, к сожалению, является привычным преступлением.
– Почему? – спросил мужчина. – Самцы превосходят по силе, и нет чести в причинении вреда женщинам. Они должны их защищать.
– Они должны убить мужчину, если он атакует, – сказала одна из женщин в углу. – Почему бы вашим женщинам не оказать сопротивление и не поставить мужчин на место? Я бы так и сделала, если хоть один попробовал ударить меня.
Таких вопросов Кэт не ожидала.
– Люди отличаются от нас, – заявил Даркнесс. – Люди верят, что мужчины и женщины полностью равны, – он хмыкнул. – Они не ценят различия и не признают физические ограничения.
Парень в баре фыркнул.
– Равны? Мужчины физически сильнее, а женщины лучше разбираются в тактической стратегии. У каждого из нас свои сильные стороны, но мы не равны.
Одна из женщин засмеялась. – Значит, вы, мужчины, импульсивны и должны воевать, а мы сидеть и разрабатывать план действий.
Он рассмеялся. – Точно. – Это ваше преимущество.
– Не забывай о сексе, – добавила еще одна женщина и усмехнулась. – У нас есть преимущество и там, – она встала и провела рукой по своему телу. – У нас есть то, что вы хотите.
Их дискуссию нарушил вой где-то за спиной, и Кэт был поражена этим звериным звуком.
Даркнесса позабавила ее реакция. – Он согласился с ней, – он повернулся лицом к классу. – У нас тут лекция о поиске улик, а не о человеческой природе. Мы привезли ее в Хоумленд именно для таких тем. Люди несовершенны и их уровень преступности высок. Просто поймите, что мы слишком разные.
Кэт возмутилась от его слов. – Не все люди совершают преступления.
– Не все, но многие из них, – он пожал плечами. – Давайте пообедаем. Занятие окончено.
Ее ошеломило, что ей дали так мало времени. А также это разозлило ее. Ее ученики стали говорить между собой, а она протянула руку, чтобы схватить Даркнесса. Он посмотрел на ее пальцы на его предплечье, а затем встретил ее взгляд.
– Мы можем поговорить? – она жаждала объяснений, почему он вмешался в ее лекцию.
– Можем, – он кивнул на сцену. – Только там, если, конечно,
Она выпустила его, и они прошли за сцену. Он последовал за ней, и, как только их разговор стал достаточно приватным, она набросилась на него. – Что это было?
– Я спасаю твою задницу. Неужели ты думала, что они не зададут вопрос, почему человек может ограбить другого человека из-за чего-то столь мелочного, как кошелек, когда сочиняла свою лекцию?
Она смотрела на него, не зная, как ответить.
– Ты больше не среди своего вида. Виды не грабят других Видов. Научи их тому, что им понадобится. Им не нужно знать о таких убийствах.
Кэт попыталась охладить свой нрав. – Хорошо. О каких преступлениях мне им рассказать?
– Чаще всего все происходит у наших ворот. Мы передаем эти расследования для решения всех проблем людям.
– Тогда почему я здесь?
– Вини во всем телевидение. Оно сделало мой народ любопытным о жизни людей и их реакции на всякую чепуху. Они хотят, чтобы вы объяснили, почему людям так хреново живется. Удачи тебе с этим.
– Ты тоже человек – в какой-то степени.
Он сделал шаг ближе, и она отступила, коснувшись спиной стены. Он поднял руки и опустил ладони по обе стороны от нее, зафиксировав ее на месте. – Мы не похожи на вас. Никогда не забывай это. Знаешь, как мы были созданы?
– Опытами Мерсил.
– Они брали доноров – людей, целенаправленно подвергали их физическому и психическому воздействию, использовал их, чтобы создать эмбрионы, а затем генетический код сращивали с конкретным ДНК животных, манипулируя генетикой, чтобы создать черты характера, которые они хотели получить. Они отбраковывали все неудачные образцы, или убивали младенцев, которые рождались с дефектами или какими-либо недостатками. Мы родились от суррогатных матерей. Они просто выносили плод до срока, и их не волновало ничего кроме денег, которые им заплатили. Наше детство прошло на цепи у стены, а они в это время кололи нам в вены и заталкивали в глотки наркотики на благо вашего мира. У нас не было родителей или людей, которые спасли бы нас от этой участи, были лишь врачи, которые делали с нами все, что хотели, чтобы получить нужный им результат. В таких ситуациях они защищали нас от смерти или от жестокого обращения, но только до тех пор, пока исследование не было закончено. Черт, да просто жить под солнцем и иметь собственную кровать для нас уже счастье. Мы совсем не похожи на вас.
Ее сердце болело за него и других.
– Я не это имела в виду. Я имела ввиду, физически вы как мы, по большей части.
Он наклонился вниз, коснувшись ее лба своим. – Да ну?
Его звериный оскал не испугал ее как ранее. Она могла сказать, что он был зол и хотел разрядить обстановку. – Я понимаю, что мы слишком разные.
– Я могу поднять пятьсот фунтов, не особо при этом напрягаясь, – продолжал он. – Я могу терпеть боль, причем такую, от которой ты будешь орать во всю глотку и, скорее всего, шлепнешься в обморок. Посмотри налево. Видишь десятифутовый выступ? Я могу достичь его без использования лестницы. Ты не представляешь, что мы можем сделать, потому что мы это не афишируем. Ваш вид уже и так боится нас, – он обнюхивал ее. – Я обоняю не так хорошо, как собаки, но гораздо лучше, чем среднестатистический человек. Я могу сказать, какой шампунь, кондиционер и лосьон для тела ты использовала утром. Я даже могу определить, какое мыло ты покупаешь. И зубную пасту.