Даром
Шрифт:
Но как так — негде искать? У них недавно был переезд, при переезде вещи теряются только в путь. Тут не в деньгах вопрос, а в репутации фирмы. Мы же едва начали вставать на крыло!
Звоню заказчице:
— Елена Сергеевна, добрый день. Это Александр Егоров, «Потеряли? Найдем!»
— Да-да, — голос у женщины странно безжизненный. — Ваши ребята уже уехали. Не нашли ничего, ну на нет и суда нет. По какому номеру вам оплату вызова перевести?
— Не торопитесь! Мы можем продолжить поиски. Часы могли потеряться при переезде. Мы проверим машины, в которых перевозились вещи. Осмотрим
— Не нужно.
— Дополнительно оплачивать поиски не придется! Вы заплатите только за возврат пропажи, как прописано в договоре, и ни копейки больше. Я готов лично выехать к вам прямо сейчас, и мы обсудим план поисковых мероприятий.
— Ну я сказала же — ничего не нужно, спасибо.
Из трубки доносится мягкий мужской голос:
— Леночка, это из фирмы? Что предлагают?
Елена прикрывает микрофон. Несколько минут терпеливо слушаю помехи. Нам правда очень нужен этот заказ.
— Приезжайте, — бросает наконец женщина и вешает трубку.
Прощаюсь с Ксюшей и Ниной Львовной и выхожу в коридор. Мы снимаем угол в офисном здании. Раньше его занимала какая-то торговая фирма, но недавно она разорилась — по слухам, условия работы там были паршивые, и среди сотни сотрудников не нашлось никого, чей Дар лежал бы в профессиональной области. По нынешним временам это верный вылет с рынка. Теперь здание оккупировал десяток мелких фирмочек навроде моей. Тем не менее смотрится офис вполне прилично: чисто, и повсюду растения в кадках. А я и не видел ни разу, кто поддерживает всю эту красоту.
Спускаюсь на первый этаж. Половину его занимает моя головная боль — частное детективное агентство «Мария», наши блистательные конкуренты. У них двенадцать сотрудников разного профиля, и все, по слухам, с профессиональным Даром — даже холеная секретарша, которая провожает меня сейчас презрительным взглядом со своего хромированного ресепшена. Против «Марии» мы можем выгрести разве что за счет специализации на поисковых работах. Пока, правда, успехи «Потеряли? Найдем!» не впечатляют. Ну да какие наши годы!
На выходе из здания жму руку скучающему охраннику и проверяю в приложении пробки. Половина улиц подсвечена красным и желтым. Бреду к автобусной остановке — общественный транспорт теперь ходит по выделенным полосам, а я — человек не гордый, мне не западло прокатиться вместе с народом.
В сквере под памятником Ленину которую неделю идет вялотекущий митинг против дискриминации работников, лишенных профессионального Дара. Сегодня из-за жары протестующих немного, человек пять-шесть самых упорных. В ожидании автобуса от нечего делать читаю надписи на плакатах: «Запретить строку 'Дар» в резюме!«, 'Бездарям тоже надо кормить семьи!», «Позор тем, кто предпочитает знаниям и опыту дешевую мистику!».
Дешевая мистика, ага. Вообще-то это реальность, в которой все мы живем уже шесть месяцев.
В автобусе работает кондиционер. Народу по дневному времени немного. Стараюсь собраться перед предстоящим разговором. Не то чтобы я не сочувствовал тем беднягам из сквера — мне тоже уже не сделать завидной карьеры в качестве проджект-менеджера, ведь не об эффективной работе я мечтал семнадцатого декабря. Но нужно искать место в жизни,
Дверь квартиры открывает сама заказчица — подтянутая дама лет сорока с острым взглядом. На ней домашний костюм и мягкие туфли в тон. Макияжа на лице мне не разглядеть, но поверю Ксюше, что он есть.
— Ваши сотрудники уже осмотрели квартиру, — сообщает она то, что я и так прекрасно знаю.
Улыбаюсь с профессиональной вежливостью:
— Может, вы пригласите меня войти, и мы обсудим план дальнейшей работы?
За ее спиной появляется лысый пузатый мужичок:
— Да-да, конечно, проходите. Спасибо, что приехали. Ужасная история с этими часами, покойный батя мне бы не простил…
Прохожу в чисто убранную гостиную. Мебель старая, хоть и в прекрасном состоянии. Хозяйка подает чай, да не из пакетиков — разливает из фарфорового заварника. На столе — варенье и домашняя выпечка. Похоже, семья живет небогато, но с достоинством.
Подробно расспрашиваю о переезде, записываю адрес старой квартиры и контакты газелистов. Отвечает в основном хозяин, Елена Сергеевна больше молчит. Она выглядит спокойной, но я улавливаю некоторые признаки нервозности — например, она сильно сжимает пальцы, когда берет чайную ложку. Спрашиваю, когда Елена в последний раз видела пропажу; отвечая, женщина трогает подбородок. И при этом она сама же к нам обратилась… В глубине души никогда не доверял женщинам, которые пытаются быть слишком уж идеальными.
Когда хозяйка начинает собирать посуду, встаю, чтобы помочь, не обращая внимания на ее «да вы сидите, я сама». Выхожу за ней на кухню. Прикрываю дверь.
— А теперь, Елена Сергеевна, скажите как есть, — задаю вопрос особенным способом, — где на самом деле часы, и почему вы пытаетесь это от всех скрыть?
— В ломбарде на Кирова, 47, — ровно, без эмоций, как и все под действием моего Дара, отвечает хозяйка. — Моя дочь пыталась украсть помаду в магазине. Был скандал, задержание, вызов полиции, на камеру все попало. Мне позвонил полицейский, Жуков Владимир Евгеньевич, и сказал, что, если я ему не заплачу, на дочку заведут уголовное дело, а это пятно на биографии. Главное, чтобы муж не узнал, что его дочь выросла воровкой. Часы — всего лишь вещь, а ребенок — дело всей жизни… Поэтому я отнесла часы в ломбард, заплатила Жукову, а потом притворилась, что обнаружила пропажу. Даже нашла каких-то поисковиков по объявлению и для вида обратилась к ним, чтобы муж ничего не заподозрил.
Это мы, значит, какие-то поисковики по объявлению для вида… Жду с полминуты, но добавить Елене Сергеевне нечего. Она спокойно приступает к мытью посуды. Это нормально: по окончании воздействия люди не помнят, что они мне говорили и почему — вопрос и ответ ускользают из памяти. Не то что начисто стираются, скорее вытесняются другими мыслями, как сон через пару минут после пробуждения.
Говорю:
— Мне нужно сделать звонок. Позволите выйти на балкон?
— Пожалуйста…
На балконе с удовольствием вдыхаю свежий воздух — дневная жара наконец-то спала — и набираю Леху. Он у нас теперь ажно целый заместитель начальника отделения в составе городского Уголовного розыска.