Даром
Шрифт:
— Не он сам. Жена его. Говорит, как она стала к этим «Детям Одарения» похаживать, тут же вещи ценные начали пропадать из дома.
— Отлично! То есть ничего отличного, конечно, но хорошо, что кейс у нас. Кинь мне номер клиента, я сразу же с ним свяжусь.
* * *
— Только все это между нами, ладно? — нервничает клиент.
Это статный мужчина с породистым лицом и длинными, собранными в конский хвост волосами. Такие нравятся женщинам, особенно старшего возраста.
— Разумеется.
— Три месяца. И вот, неделю назад пропали украшения из сейфа. Причем сейф не взломан… Я принес фотографии, как мне девушка по телефону сказала.
— Вы пробовали менять код на сейфе?
Клиент жует губу, потом выдавливает:
— Я хотел бы, но… дело в том, что… в общем, это сейф жены.
— А как ваша жена объясняет пропажу вещей?
— Никак, — клиент смущенно кашляет. — Это ее вещи. Добрачное имущество. Галиночка происходит из состоятельной семьи.
Эх. Технически это означает, что браться за дело мы не имеем права — вещи можно искать только для их владельца, а не для постороннего лица, пусть даже и супруга.
— Поймите, проблема не в вещах! — восклицает клиент. — Вещи — так, повод. Я за Галиночку волнуюсь. Она такая доверчивая. Мало ли чего ей льют в уши эти сектанты. А что, если вещи — только начало, а потом она и кредиты брать начнет…
Понятно, в каком смысле этот красавчик «волнуется» за жену. Наверняка она старше его… За дело хочется браться еще меньше. Однако моя работа — не судить клиентов, а помогать им. Но главное — у меня к этим чертовым «Детям» свои счеты… И Лехе, и Оле может не понравиться, если я просто так за здорово живешь попробую влезть в их кухню; а так — у меня есть контракт, я действую в интересах клиента. Ничего личного, просто работа.
— А как ваша жена отреагировала на пропажу вещей?
— Знаете, странно. Печалится, но безо всякого удивления. Словно знает, где они на самом деле. Я пробовал с ней об этом поговорить. Она избегает разговора.
— Часто ваша супруга посещает собрания «Детей Одарения»?
— Теперь уже три-четыре раза в неделю. Иногда уходит на целые выходные.
— Вы заметили изменения в ее поведении?
— Изменения? Не знаю… Пожалуй, нет. Хотя, знаете, наверно, она стала спокойнее. Раньше все время скандалила, требовала внимания, сцены ревности закатывала. А теперь… она от меня стала отдаляться, понимаете?
— Пожалуй, да. Понимаю. Мы возьмемся за ваше дело. Направим одного из лучших поисковиков.
Того, что поисковиков всего двое и Ксюша среди них на почетном втором месте по силе Дара, я клиенту не сообщаю.
В целом, мы с Ксюшей теперь ладим даже лучше, чем до ее эпического факапа. Это я еще по прошлым работам понял: если человек согрешил и покаялся, ему отчего-то больше доверяешь, чем тому, кто пока не грешил; вроде бы слабое место грешника ты уже знаешь, а про праведника неизвестно, чем он тебя огорошит в самый неподходящий момент. В любом случае не Виталю же в секту засылать — он привлечет ненужное внимание, у него морда кирпича просит, а не духовного просветления. Сам я примелькался в прессе, меня
Предложение побыть секретным агентом на секретной миссии Ксюша восприняла с энтузиазмом — однообразные задачи на поиск надоели уже и ей. Плюс новая задача даст возможность отвлечься от собственных семейных проблем.
За планированием этой операции я и не заметил, как на часах выскочило 16:00.
16:00 семнадцатого декабря 2029 года. Планета с момента Одарения совершила полный оборот вокруг Солнца.
Прислушался к себе. Ни черта не изменилось, даже раненая нога не стала ныть меньше. Обезболом я старался не злоупотреблять — от него нещадно клонило в сон.
Поскроллил новости — у всех то же самое. Отметившие шестнадцатилетие после Одарения как были, так и остались бездарными. Повтора не случилось. Что бы ни вмешалось в нашу жизнь год назад, похоже, это была разовая акция. Мы предоставлены сами себе.
Ну и правильно — мы еще с последствиями первого Одарения не разгреблись…
Глава 10
Никто не безупречен. Часть 2
— Почему «не поеду»?! Как это «не поеду»? — ярится Юлька. — Сказала же, Танька с Кариной едут на смену! Им можно, а мне нельзя?!
— Я предупреждал, что наведу справки об этом лагере, — самое время проявить твердость. — Юль, там в прошлую смену две госпитализации были с интоксикацией наркотическими веществами. И еще разная дрянь, которую под ковер замели. Ты туда не поедешь. Точка.
Мама с Натахой кивают в такт моим словам.
— Бли-ин, дядь Саня, и черт же меня дернул тебя спросить! — Юлька так размахивает руками, что опрокидывает салфетницу, но даже не замечает этого. — Мама бы отпустила. А ты, вечно ты все обламываешь!
Да уж, по ходу, субботний семейный обед не задался. Хорошо, Оля не поехала со мной в этот раз — домашние дела у нее. Юлька слишком резко реагирует — наверно, все еще расстроена из-за того, что не случилось Повтора. Ждала все-таки. Многие ждали, но шестнадцатилетки — особенно.
— Юля, я не могу позволить тебе ехать в этот гадюшник. Выбери себе другой подарок на Новый год.
— Да не нужен мне другой! Затусить хотела с девчонками! Мы уже так здоровски все придумали, а ты! Вечно ты душнишь и все, все портишь, дядь Саня! Все, все тебе надо контролировать, аж кушать не можешь! Правильный такой, аж скулы сводит! Самому от себя не тошно?
Поджимаю губы. Знала бы Юлька, что случилось на острове — не считала бы меня таким уж правильным. Но семье я об этом ничего не рассказывал. Для них и травма моя — банальный несчастный случай.
О разговоре с Олегом я тоже никому не говорил.
— А вот Олегу было от тебя тошно! — не унимается Юлька. — Он говорил, ты всегда его доставал! Это ты его допек вконец! Если бы не поучения твои бесконечные, он был бы сейчас с нами, никуда бы не ушел!
— Юля, что ты несешь?! — испуганно рявкает Натаха. — Прекрати немедленно!