Шрифт:
Д Ж Е Й М С Л У Ч Е Н О
Д А Р Т М О Л : Д И В Е Р С А Н Т
Почти каждая планета в секторе Виденда носила внешние признаки теплого климата: соленые моря, зеленеющие лесные чащи, плодоносные равнины, тянувшиеся к далекому горизонту. Периферийный мир под названием Дорвалла мог похвастаться наличием всех этих признаков, но его истинной ценностью было изобилие ломмитной руды, являющейся важнейшим компонентом при изготовлении транспаристила, прочного прозрачного металла, который широко использовался Галактикой в качестве оконных стекол как на летательных аппаратах, так и в наземных конструкциях. Дорвалла была так богата ломмитом, что почти четверть ее населения была задействована в добыче руды. Жителей нанимала либо "Ломмит Лимитед", либо ее постоянный конкурент, "Межгалактическая Руда". Ломмит добывали в экваторной зоне Дорваллы,
Но теперь там, где раньше была пустыня, находилась всего лишь очередная корпорация по добыче минералов. Огромные строительные дроиды прорыли в самых крупных утесах широкие тоннели, а в лесу были построены две круглые площадки для запуска, такие большие, что на них с легкостью уместились бы десятки космических челноков. Горные кряжи были изрыты шахтами, и глубокие кратеры, наполненные мутной водой из шахт, тускло блестели на солнце словно грязное зеркало.
Непрестанную работу дроидов дополнял труд людей и негуманоидов, для которых копи служили своего рода балансиром. Цвет кожи, волос, перьев или чешуи значения не имел, здесь все были одинаково белыми подобно галактическому рассвету. Все утверждали, что разумные существа заслуживают в жизни большего, но "Ломмит Лимитед" была не настолько богата, чтобы полностью перейти на услуги дроидов, однако Дорвалла почему-то не предоставляла безграничных возможностей устроиться на работу.
Тем не менее, некоторые продолжали мечтать.
Патч Бруит, менеджер по добывным операциям "Ломмит Лимитед", довольно долго мечтал начать жизнь сначала, переехать на Корускант или любой другой центральный мир и снова жить для себя. Но в ближайшем будущем такая перспектива ему явно не светила, тем более, что он продолжал возвращать свою скромную зарплату в фонды "ЛЛ", делая закупки в принадлежащих компании магазинах и бессовестным образом спуская остальное в азартных играх. Он работал на "ЛЛ" уже больше двадцати лет и за это время успел выбиться из низов на довольно авторитетную должность. Но вместе с властью пришла ответственность, причем, в больших масштабах, чем он рассчитывал, а в свете недавних инцидентов, вызванных производственным саботажем, его терпение почти лопнуло. Громоздкая станция, на которой Бруит провел лучшие дни своей карьеры, окнами выходила на лесистые горные пики и взлетную площадку челноков. На многочисленные обзорные видеоэкраны станции поступали изображения паривших в воздухе платформ, поднимавших толпы рабочих к распахнутым зевам искусственных пещер, уродовавших горы. Где-то в другом месте одна такая платформа несла крупных животных с широкими спинами, массивными изогнутыми шеями и ласковыми глазами.
Техники, работавшие бок о бок с Бруитом на станции, любили слушать музыку, но ее едва было слышно сквозь непрерывный грохот бурильных установок, низкий вой тягловых животных и рев взлетающих шаттлов. Стены станции были сделаны из транспаристила толщиной в палец, и тройные панели должны были удерживать ломмитную пыль снаружи, но никогда не удерживали. Пыль просачивалась в самые крохотные щелочки и покрывала все плотной пленкой. Как Бруит ни старался, ему никогда не удавалось полностью отмыть ее, не помогали ни душ, ни ультразвуковая ванна. Он чувствовал запах этой пыли везде, куда бы ни пошел, он чувствовал ее привкус в еде, подаваемой в ресторанах компании, а иногда она даже умудрялась проникать в его сны. Ломмитная пыль была такой навязчивой и густой, что из космоса Дорвалла казалась опоясанной белым кольцом.
К счастью, все в радиусе ста километров вокруг шахт "ЛЛ" были в одинаковом положении - шахтеры, продавцы, посетители баров, но, хоть они и должны были быть одной большой счастливой семьей, они ею не были. Недавние случаи саботажа создали атмосферу взаимного недоверия, даже среди шахтеров, которые работали плечом к плечу в одном забое.
– Челноки группы два загрузились и готовы ко взлету, главный, доложил один
– Включай предупредительный сигнал, - приказал Бруит. Техник передвинул несколько рычажков на консоли, и громкоговорители начали гудеть. Шахтеры и обслуживавшие шахты дроиды поспешили прочь от зоны запуска. Бруит взглянул на экраны, показывавшие шаттлы вблизи. Он внимательно рассматривал их, ища любое отклонение от нормы.
– Зона взлета свободна, - доложил все тот же техник. Шаттлы готовы к взлету.
Бруит кивнул: - Дай разрешение на взлет.
Эту процедуру предстояло повторить еще как минимум раз десять, прежде чем рабочий день Бруита подойдет к концу ( как правило, это бывало уже после захода солнца). Восемь беспилотных челноков поднялись на репульсорах, разворачиваясь и направляясь на югозапад. Воздух под ними трещал от жара. Поднявшись над площадкой на пятьдесят метров, они включили ионные двигатели, испуская голубое пламя, подбрасывавшее корабли высоко в затуманенное пылью небо. Пол слегка завибрировал, и Бруит почувствовал такую же успокаивающую дрожь. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. В течение следующего часа можно немного расслабиться. Он уже отвернулся от обзорного экрана, когда слух уведомил его об изменении рева моторов - внезапное затихание звука, чего, по идее, быть не должно.
Внезапное понимание охватило его. На лбу и ладонях выступила ледяная испарина. Он развернулся и прижался лицом к транспаристиловой панели, выходившей на юг. Высоко в небе он видел два челнока, уже сходивших с курса, инверсионные следы заворачивали в сторону от проложенного прямого пути остальной группы.
– Четырнадцатый и шестнадцатый, - подтвердил техник.
– Я пытаюсь отключить ионные двигатели и перевести их на антиграв. Они не реагируют. Они набирают скорость!
Бруит не мог оторвать взгляда от неба: - Куда они летят?
– Обратно на нас!
Бруит провел рукой по лбу: - Запускай программу самоуничтожения.
Пальцы техника летали над консолью: - Нет ответа.
– Включай аварийную систему.
– Никакой реакции. Система отключена.
Бруит громко выругался: - Куда они направляются?
– Прямо к Замку.
Бруит взглянул туда, куда указывал техник. Это была самая крупная шахта, названная так из-за природных зубцов, украшавших ее с востока и юга.
– Эвакуируй рабочих. Как можно быстрее.
Вдалеке завыли сирены. Через несколько секунд Бруит увидел, как из шахты посыпались рабочие, бросаясь к платформам. Две битком набитых платформы уже начали спуск.
– Вели этим пилотам на платформах держать людей на борту! рявкнул Бруит.
– На земле не более безопасно, чем в шахте. И начинайте выводить оттуда дроидов и животных!
В отверстии шахты показалась колоссальная бурильная машина, включила репульсоры и повисла в воздухе.
– До столкновения тридцать секунд.
– Убирай оттуда дроидов!
– Дроиды убраны!
Бруит сжал кулаки. Два неуправляемых шаттла шли бок о бок, словно участвовали в гонках. Техникам уже удалось отключить ионные двигатели на четырнадцатом челноке, а шестнадцатый вырубился самостоятельно, но теперь их все равно было не остановить. Они находились в свободном падении. На станции люди и дроиды столпились за консолями - все, кроме Бруита, отказывавшегося сдвинуться с места и, казалось, не понимавшего, что толчок может превратить транспаристиловые панели в смертоносный град осколков.
Шаттлы врезались в Замок почти одновременно, ударив как раз над шахтой, примерно на пятьдесят метров ниже вершины горного пика. Замок исчез в ослепительной вспышке взрыва. Над долиной пронесся грохот разрушения, эхом отдаваясь среди окружавших ее скал. Громадные каменные обломки разлетелись во все стороны, а элегантные зубцы, украшавшие шахту, обвалились. Из отверстия шахты вырвались клубы пыли, словно Замок был огромным великаном, кашлявшим ломмитной рудой. В воздухе витали плотные, белые как снег облака. Руда почти сразу же начала оседать, подобно вулканическому пеплу, погребая под собой площадь в добрую сотню метров у подножия горы. Бруит все еще не шевелился - до тех пор, пока волна пыли не накатилась на станцию, застилая вид на долину белой непроглядной пеленой.