Дата моей смерти
Шрифт:
Через несколько секунд звук закрывающейся двери завершил очередной этап моей жизни.
Закончились полгода Мусиной эпопеи В том, что закончились безвозвратно, я почему-то была совершенно уверена И еще крутилась в голове странная мысль: « Похоже, это начертано мне судьбой: все близкие люди, казалось бы, прочно связавшие свои судьбы с моей, исчезают из моей жизни нежданно-негаданно, в одночасье, вдруг, словно подхваченные порывами какого-то злого, и очень недоброжелательно настроенного ко мне, урагана»
А более в эти минуты я не думала ни о чем.
Хотя пищи
К примеру, . я совершенно не думаю о том, что это последний вечер Егора в этом мире.
Что завтра тело его будет предано земле, и мне никогда уже не дано будет увидеть его в том образе, который был так любим мною.
Я не пытаюсь представить себе, кто в эти минуты рядом с ним?
Что переживает сейчас та «другая женщина».
И представлять себе завтрашние похороны я не хочу.
И вовсе не от того, что эти фантазии доставят мне боль.
Нет.
Сейчас, отчего-то все это мне совсем не интересно.
Нет в моей душе горя, нет боли и обиды нет, пустота.
И уж конечно мне следовало подумать о Мусе.
О том, как странно и совсем не вовремя, если исходить из ее гипертрофированного гуманизма, она покинула меня.
О том, как спокойно отпустила ее я, не испытав при этом ни вины, ни раскаяния.
Ну, хорошо, лукавила Муся, фальшивила, чтобы заставить меня удерживать ее, как и прежде. Но что уж в этом такого отвратительного или ужасного?
Разве не говорила она, что боится одиночества и страдает от него? Так откуда же взялась во мне вдруг такая жестокость?.
Вопросы, цеплялись друг за друга, вытягиваясь в бесконечную, тяжелую цепь, наподобие кандальных цепей. Они вроде бы даже позвякивали, совсем как кандалы, ржаво и тоскливо. Нет, тянуть эту каторжную ношу у меня теперь не было сил. И откровенно говоря, меня совершенно не интересовали ответы.
Вопреки здравому смыслу и логике нормальных человеческих реакций, послонявшись еще какое-то время по квартире и выпив на пустой кухне чашку безвкусного чая, пить который мне вовсе не хотелось, я отправилась спать.
И сон мой в эту ночь был, на удивление, спокойным и глубоким.
Наступило утро.
Обычное, серое московское утро, такое же, как тысячи других в неуюте наступающего межсезонья.
Проснувшись, я сразу же вспомнила все.
И то, какой сегодня день.
И то, что со мной рядом больше нет Муси.
Но не могу сказать, что настроение мое от этого сильно испортилось.
Куда ощутимее повлияло на него хмурое небо, бесцеремонно заглядывающее в комнату, и грязный серый город, который открылся мне с высоты птичьего полета, когда нехотя поднявшись из теплой постели, я зачем-то выглянула в окно. Словно там могло открыться мне что-то иное!
Не горе и тоска, и даже не тревожное волнение наполнили тотчас по пробуждении все еще пустующую душу.
Нет.
Это была всего лишь вязкая унылая хандра, от которой лень даже пошевелиться, и целый день можно пролежать в постели, не умываясь и не завтракая, не включая телевизора и уж тем более не беря в руки книги или
Такое было настроение.
Я все же сварила себе крепкий кофе, и две большие чашки ароматного обжигающего напитка доставили мне некоторое удовольствие — но не более.
Делать, по — прежнему, ничего не хотелось.
В конце концов, я все же включила компьютер и вторглась в паутину интернета, исключительно ради того, чтобы как-то убить время.
" Интересно, — даже подумала я, мельком поглядывая на экран монитора, — это со мной — навсегда или на время? А если, навсегда, то как долго протяну я в таком режиме? — вопрос не столько волновал меня, сколько забавлял, но думать над ответом было лень.
В этот момент компьютер издал тихий мелодичный звон, привлекая мой внимание к чему-то, что произошло в сети. Я вгляделась в панель и… не поверила своим глазам. Значок, появившийся на ней, сообщал мне, что в мой электронный почтовый ящик пришло сообщение. Собственно, особо удивляться было нечего: это могло быть какое — ни — будь послание от провайдера или чье-то рекламное обращение.
Однако, это могло быть и послание от того, кто затеял всю эту странную историю.
И почему-то в первую очередь я подумала именно о нем.
Или о ней.
Или о них.
Но как бы там ни было, апатия покинула меня довольно быстро, а в сердце, впервые за последние дни, вдруг испуганно подпрыгнуло и затрепетало, в ожидании чего-то.
Я машинально взглянула на часы: было пятнадцать минут второго.
«Егора сейчас везут на кладбище» — мысль пришла в голову неожиданно, и вроде бы совершенно ни с чем не связанная. Но сердце забилось еще тревожнее, и зябко похолодели руки.
В почтовом ящике меня, действительно ждало сообщение " Привет! Выйди в чат (дальше следовали координаты чата, выделенные другим цветом в тексте, что бы «кликнув» по ним «мышкой» можно было стразу попасть на нужный адрес ). Прямо сейчас. Гор. "
И все. Коротко, лаконично, безапелляционно.
Собственно, Егор всегда изъяснялся именно так.
А это была именно его подпись.
Имя, которым назвала его только я.
Гор.
У меня вышло это как-то случайно. Но ему понравилось, наверное, потому, что, похоже, было на Альберта Гора — вице — президента США, а Егора всегда привлекала большая политика.
Впрочем. сам он об этом не говорил. Просто все свои письменные обращения ко мне: в основном это были сообщения на пейджер, стал подписывать именно так: Гор.
Коротко и весомо.
Это было тоже вполне в его стиле.
Мысли промчались у меня в голове стремительной испуганной стаей и унеслись, оставив зияющую ужасом пустоту. Там, в глубине провала, роились другие мысли, догадки, вопросы:
— Кто снова начал этот дикий розыгрыш? Зачем? Похоже на змеиное шипение в телефонную трубку, но тогда все было ясно — это была она, «другая женщина». Ей сейчас не до меня. — Я снова смотрю на часы. словно бег времени может скрывать в себе ответ. Тринадцать тридцать. Процессия приближается к кладбищу. Нет, уж кому — кому, а ей сейчас точно не до жестоких игр со мною.