Даун Хаус

Охлобыстин Иван Иванович

– В спальной. Иди, лобызайся. Я все понимаю… – показал на дверь спальной Рогожин, налил себе водки и подцепил на вилку ломоть буженины.

Князь встал из-за стола и прошел

в спальную комнату, но через минуту вышел оттуда задумчивей, чем обычно.

– Попрощался? – уточнил Парфен, выпивая и закусывая.

– Да… Но где ее ноги? – полюбопытствовал Лев Николаевич.

– А, по-твоему, что мы едим? – ответил Парфен.

– Мне надо пройтись и все обстоятельно обдумать, – решил Мышкин.

– Иди, коли надо, – кивнул Парфен, – но подумай – может быть, она именно для этого на свет родилась. Во всяком случае, для меня эта сегодняшняя встреча с ней… – и он потряс в воздухе вилкой с наколотым на ней куском буженины… – самая приятная. И заметь – какую, никакую, а пользу людям она все-таки принесла, причем, самым близким.

Князь забрал свой магнитофон и пошел к двери, но там задержался, обернулся и спросил:

– Можно и для Гавриила Ардалионовича несколько кусочков

захватить?

Рогожин сделал утвердительный жест рукой и взял в руку острый столовый нож с костяной ручкой.

Сцена 92. Двор дома Настасьи Филипповны. Экстерьер.

Князь шел по тропинке, бережно сжимая обеими руками белую фарфоровую тарелку накрытую сверху такой же.

Сцена 92А. Пустыня. Натура. Компьютер.

Скоро тропинка закончилась, и Мышкин зашагал по каменистой пустыне на неизвестной планете в направлении виднеющегося на горизонте гигантского кристалла, излучающего свет.

Лев Николаевич шел да шел и отчего-то лицо его было светло и спокойно, как у спящих, новорожденных младенцев, не знавших еще зла.

А в голове его звучал голос Настасьи Филипповны:

– Красота спасет мир. Красота спасет мир.

КОНЕЦ